— Я с ней не была знакома, но заочно относилась к ней несправедливо. А недавно познакомилась с Машей и поняла, какая она милая и добрая, — призналась Таисия.
Полина кивнула:
— Да, этой девочке досталось много несправедливости в жизни. Я тоже думала, что она не бескорыстно помогает Алёше.
— Я же к ней домой ходила, просила простить Катю за её дурацкое выступление в прямом эфире, — вздохнула Таисия.
Полина добавила:
— А Маша не только простила, но ещё и помотает Кате.
— Я тоже верю, что это благодаря её дару Кате стало легче. Как всё оборачивается в жизни, Полина… Как всё повернулось — Катя так обидела Машу, а Маша ей помогает.
Полина и Таисия присели на скамью в коридоре. Полина уверенно сказала:
— У неё Божий дар. А люди с таким даром не могут быть злопамятными. Мне кажется, если Маша будет рядом, с Катей ничего плохого больше не случится.
— Да, я тоже теперь поверила в Машины способности, а раньше сомневалась. — Таисия неожиданно забеспокоилась: — Вот только не знаю, как Катя отнесётся к тому, что Маша будет рядом…
Зинаида и Захаровна пили чай. Зинаида жаловалась:
— Сколько лет я мучаюсь с этим давлением, всё перепробовала — никакого толку.
— Я тебе скажу, Зинаида, что повышенное давление обычно бывает у людей раздражительных и гневливых, — сообщила Захаровна, сортируя какие-то травинки.
— Это я раздражительная? Это я гневливая? Да я само терпение. Ты не заметила? — тут же завелась Зинаида.
Захаровна вздохнула:
— Я заметила, ты прячешь гнев в себе. А удерживать его в сердце ещё вреднее, чем выпускать наружу. Гнев надобно растворять. Всё плохое, что есть в нас, надо растворять.
— Может, лучше и не накапливать? — поинтересовалась Зинаида.
Захаровна развела руками:
— Пока это поймёшь, уже столько всего натащишь в душу. Чего только в ней, грешной, нет: тайны, загадки, воспоминания, обиды. С таким грузом тяжко быть здоровым. Отсюда и давление.
— И ты считаешь, если я от этого груза в душе избавлюсь, то и давление стабилизируется? — удивилась Зинаида.
— Да, считаю, дорогая моя. Правда, есть ещё один рецептик. Знатно помогает в таких случаях.
— Интересно, что за рецептик? — подняла брови Зинаида.
Захаровна таинственно ответила:
— Кефир с корицей.
— Вот так народная медицина! — с усмешкой ответила Зинаида.
Захаровна закивала:
— А ты что думала? И ещё капустный лист хорошо на лоб привязать!
Захаровна продолжала сортировать травы, связывая их в пучки, а Зинаида продолжала изливать душу:
— Вот я о ребёночке мечтала много лет, а своих Бог не давал. Я даже в детский дом ходила, присматривалась к бедным сироткам.
— Так бездетной и живёшь? — сочувственно спросила Захаровна.
Зинаида перекрестилась:
— Побойся Бога, Захаровна. У меня же Машенька есть. Я ж тебе говорила. Господь смилостивился. Послал мне девочку. Вот её фотография.
— Машенька? Да, точно, а я уже забыла. Вот склероз, — спохватилась Захаровна. — Красавица у тебя Машенька. Так ты уже в возрасте её родила?
— Ну, Захаровна! Я её не рожала. Неродная она мне. Подкидыш, — сообщила Зинаида.
Захаровна всплеснула руками:
— Неужели ты уже рассказывала, а я забыла?
— Ой, запутала ты меня. Я уж и сама не помню.
— Это не важно. Важно то, что раз Господь услышал твои молитвы, значит, душа у тебя чистая. А вот у меня, видать, греховная, — вздохнула Захаровна.
Зинаида переспросила:
— Ты же людям помогаешь, зачем ты так о себе?
— В прошлом я, видать, много согрешила. Медикам-то трудно о душе думать, потому что относимся к человеческому телу, как к материалу. Вот и лечим его, а про душу забываем. Тело — оно что, понятное, доступное. А душа? Её ж руками не потрогаешь. Только потом начинаешь понимать — да уже поздно.
— Что же ты такого могла натворить, чтобы так корить себя? — сочувственно спросила Зинаида.
Захаровна отмахнулась:
— Ой, много чего… Акушеркой ведь была — не только роды принимала, но и аборты делала.
— Да, это грех. — согласилась Зинаида, — но ведь грех этот на тех, кто решается на такое.
— На всех, Зинушка. Даже самые рьяные атеистки среди нас понимали, что аборт — это грех. Делали аборты, а потом бежали в церковь — прощения просить, у Бога. Не поймёшь, что в голове у тех, кто делает аборт, и тех, кто оставляет детишек в роддоме.
— Вот этих, вторых-то, осуждают больше, кукушками называют. А по мне — лучше ребёнка в роддоме оставить, чем делать аборт, — заявила Зинаида.