Захаровна согласилась:
— Ты права, Зинаида. Аборт — это самое страшное. Это смерть. А так, иди — знай, в какие руки попадёт ребёночек.
— Вот я благодарна той женщине, которая отказалась от своей девочки, от моей Маши. Потому что моя жизнь наполнилась смыслом. При этих словах Зинаиды Захаровна вздрогнула и закашлялась, изменившись в лице.
— Захаровна, что с тобой? — испугалась Зинаида.
— Ой, чаем поперхнулась, — еле выговорила та. Откашлявшись, она принялась подписывать бумажки и прикреплять к пучкам.
Зинаида уточнила:
— Выходит, твоё нынешнее целительство — это как замаливание прошлых грехов?
— Да, что-то в этом роде. Кое-что не даёт моей душе покоя, — кивнула Захаровна.
Зинаида предложила:
— Рассказала бы, глядишь, и полегчает.
— Ладно, в другой раз. И так уже засиделись дотемна, — возразила Захаровна. — Одной беседой, даже такой задушевной, твоё давление не вылечить.
— Куда нам торопиться, подруга? — спросила Зинаида. — Не пойму я тебя. Сама меня на откровенность вызвала, а теперь как будто испугалась чего.
— И откровения, и лечение — всё должно быть строго дозировано. Иначе только вред, — наставительно сказала та и принялась за лечение.
— Это, наверно, от дождя хорошо, а не от давления, — ехидно сказала Зинаида, когда Захаровна накладывала ей на голову капустный лист.
Та погрозила:
— Не умничай, а делай, что я тебе говорю. Вот, выпей это, — и Захаровна дала Зинаиде кефир с корицей.
— Ой, Захаровна, вижу, боишься ты своего прошлого. Вон как закрылась сразу, как на засов, — внимательно посмотрела на неё Зинаида.
— Видишь, так не трави душу, строго ответила Захаровна.
— Небось, такого насмотрелась в своей жизни — вот и занялась целительством?
— Не только насмотрелась, но и сама натворила дел… Ну, всё, давай лечиться.
Лёва стоял перед зеркалом с большими грузинскими усами, примеряя кепку — «аэродром». При этом он напевал песенку из «Мимино». Римме такой маскарад был не по душе.
— По-моему, ты совсем тронулся умом от страха! Лёва, какой из тебя грузин? Ты же на клоуна похож!
— Конспирация, конспирация и ещё раз конспирация! — картаво подразнил её Лёва.
Римма парировала:
— Оттого что ты напялил эту кепку и нацепил эти усы, наш ребёнок на грузина не будет похож.
— Что пэрэживаешь, красавица? У тэбя умный муж, с таким нэ пропадёшь! — Теперь Лёва перешёл на грузинский акцент.
Римма язвительно отозвалась:
— Я вижу, что умный! Решил оставшуюся жизнь мандаринами на местном рынке торговать?
— Нэт, красавица, нэт, разумница! Бэз карт тэбе скажу — ждёт нас дальняя дорога.
— Я в Грузию не поеду! Не уговаривай! Лучше в родном городе. Даже одной, без мужа и поддержки! Сами справимся — мы не гордые! — Лёва безуспешно пытался вставить слово в Риммин монолог. — Конечно, Грузия — прекрасная страна! Кто спорит? Вино! Горы! Небо! Солнце! В отпуск съездить можно, а жить я туда не поеду! Не поеду!
— Дай же мне сказать! — наконец прервал Лёва поток слов. — Трещишь как пулемёт — слово не вставишь! Ты всё неправильно поняла!
— Ну, так объясни по-человечески!
— Риммочка моя драгоценная! Мы не поедем в Грузию! Не переживай! Мы поедем в цивилизованную страну, на Запад! — заявил Лёва.
Римма всплеснула руками:
— Час от часу не легче!
— Золотко моё, чем тебе Европа не угодила? Там же лучшие в мире педиатрические центры. — Лёва погладил Римму по животику. — За Риммочкой будет самый лучший уход! Деточку нашу будет принимать самый лучший доктор! У нашей крошки будет самое счастливое детство!
— А как ты за границу поедешь в таком виде? Тебя же не пустят, — удивилась она.
Лёва успокоил её:
— Да нет, Римусик, это ненадолго! В таком виде я буду зарабатывать на заграницу. Вот только Костю найду… Он мне должен.
Маша очнулась в приёмном покое, села на кушетке и попыталась вспомнить, что с ней произошло.
— Господи! Катя! — воскликнула она через мгновение, вскочила и выбежала из приёмного покоя.
Маша забежала в палату к Кате:
— Привет, Катя. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально чувствую. Что тебе надо? — настороженно смотрела на неё Катя.
Маша объяснила:
— Я хочу помочь тебе. Я могу тебе помочь. Тебе только надо поверить в это.
— Не надо мне помогать. Я не хочу, чтобы ты мне помогала, — запротестовала Катя.
Маша всплеснула руками:
— Но почему?
— Потому что я не верю в твою помощь. Не верю в твою искренность. Я не отрицаю, что у тебя есть какие-то способности. Сейчас много экстрасенсов, и ничего особенного в этом нет.