— Вам нельзя волноваться. Вы должны об этом помнить, — поддержал его коллега.
Катя быстро вытирала слёзы:
— Я уже не волнуюсь. Со мной всё в порядке.
— Это нам решать в порядке вы или нет, — строго сказал врач. — Вам необходимо сделать ультразвуковое исследование. Мы должны понять, как развивается плод.
— Может быть, позже? Нам ещё с Катей надо побыть вместе, — попросила Маша.
Врач смерил её скептическим взглядом:
— Я, конечно, в курсе, что вы здесь по распоряжению главврача, но не слишком ли вы много на себя берёте?
— Я же вам объяснила, что мне ещё рано оставлять Катю, — настаивала Маша.
Но Катя возразила:
— Нет, Маша, оставь меня. Мне надоело. Всё надоело. И ты мне надоела. Я устала быть благодарной, чувствовать свою неполноценность перед тобой.
— Ты не должна так думать, Катя, — жалобно сказала Маша.
Катя настаивала:
— Пожалуйста, уйди. Я не хочу тебя видеть сейчас.
— Если пациент требует, надо подчиниться, — заметил Маше врач. — Как только мы сделаем УЗИ и вернём её в палату, я вам сообщу, Маша. И вы продолжите.
— Спасибо, доктор. — Маша направилась к выходу, на пороге она оглянулась: — Прости, Катя. Но Алёше я обязана сказать всю правду.
Маша вышла в коридор и обратилась к ожидавшей там Таисии:
— Катя сейчас в нестабильном психическом состоянии.
— Конечно, столько ей пришлось пережить. Как я хочу ей помочь.
— Вы можете ей помочь. Постарайтесь не расстраивать её, сделайте так, чтобы она не видела ваших страданий, вашей тревоги. Сможете? Она должна видеть вас радостной, уравновешенной.
— Я постараюсь, хоть это будет непросто, — пообещала Таисия. — Очень трудно выглядеть радостной, когда повода для радости нет.
— Это очень важно, Таисия Андреевна. Только так вы ей поможете, — настаивала Маша.
Таисия обняла её:
— Спасибо тебе, дочка.
— Вы назвали меня дочкой, почему? — удивлённо отстранилась Маша.
Таисия слабо улыбнулась:
— Потому что ты мне уже как родная, Машенька. Ты столько для нас с Катей сделала.
Катя лежала на кушетке и требовала у врача, который сидел перед монитором:
— Ну, говорите, что там? Не молчите только!
— Насколько я могу судить, ребёнок развивается нормально. — Врач внимательно вглядывался в картинку на экране.
Катя облегчённо вздохнула:
— Слава богу, а то все меня здесь мучают, не дают покоя ни на минуту.
— Все желают вам добра, хотят вам помочь, — возразил врач. — Эта девушка Маша, она невероятно помогла вам. Она сохранила жизнь вашему ребёнку.
— Сколько можно об одном и том же. Я знаю, что Маша для меня сделала, — закатила Катя глаза.
Врач удивлённо смотрел на неё:
— Почему же вы так несправедливы к ней?
— Потому что мне надоело слушать о Маше, лучше расскажите мне о моём ребёнке.
— Вы должны понять, ребёнок ещё очень маленький, размером с мизинец. Он уязвим, как листик на ветру. Теперь его жизнь находится только в ваших руках.
— Бедненький мой, — всхлипнула Катя. — А меня уже не будут заставлять от него избавиться?
— Только если вы не будете волноваться и нервничать по каждому поводу. Ваше волнение — главная угроза для жизни вашего ребёнка. Запомните это.
— Я буду спокойной. Обещаю, — сказала Катя и тут же расплакалась.
Смотритель отодвинул камень, за которым у него был тайник. Костя восхищённо заметил:
— Как у тебя, Макарыч, всё продумано! Тайник прямо как в кино.
— А ты что думал? Серьёзные дела делаем. Это тебе не коныков из фуфла лепить, — согласился смотритель.
Костя спросил:
— Что ты там прячешь?
— Счастье своё, Костик. Будешь хорошо себя вести, и с тобой поделюсь.
— Там у тебя что, золотой ключик?
— Нет, золотая жила, — смотритель достал из тайника старый тубус, открыл его и вытащил карту. — Сколько лет ты ждала своего часа, и вот твой час настал!
— Тю! Так это карта, — разочарованно протянул Костя.
Смотритель объяснил:
— Это не простая карта. Это карта для тех, кто готов рискнуть здоровьем ради несметных богатств.
— Карта острова сокровищ? Капитана Флинта? — скептически отозвался Костя.
Смотритель не шутил:
— Нет, Костик, не Флинта, а Сомова. И не капитана, а всего лишь профессора.
— Но она точно так же, как карта старого пирата, приведёт нас к сокровищам?
— Это однозначно. Можешь не сомневаться, — подтвердил смотритель.
— Прикольно! Это карта катакомб, Макарыч? — рассматривал Костя карту.