Смотритель язвительно смерил его взглядом:
— Ты такой умный, Костик, прямо как моя тёща вчера. И коню понятно, что это катакомбы.
— Я просто с такими картами никогда дела не имел. Потому и спросил, — объяснил Костя.
— С какими картами ты имел дело, я знаю. В очко мы с тобой играть не будем.
— А чего, можно и перекинуться, когда куш сорвём, а, Михал Макарыч? — толкнул смотрителя в бок Костя.
Тот нахмурился:
— Будь серьёзней. И запомни: в катакомбах от меня ни на шаг — не то пропадёшь.
— А что это тут отмечено фломастером? Какие-то крестики. Игра, что ли? — наклонился Костя над картой.
— Ага, игра. Называется «крестики-нолики». Один такой крестик, и ты — нолик.
— Ты о чём, Макарыч? Что это значит? — испуганно посмотрел на него Костя.
— Да ты не дрейфь, Костик! Будем живы, не помрём. А помрём, так не заплачем, — и смотритель подмигнул Косте.
В катакомбах смотритель с фонарём шёл первым, Костя шагал следом за ним. Он достал свой фонарь из рюкзака и включил его. Смотритель дёрнулся:
— А ну погаси фонарь! Тебе что, темно?
Костя послушно выключил фонарь и спрятал обратно в рюкзак, но, сделав пару шагов, споткнулся.
— Что ты, Макарыч, в самом деле, свет экономишь! Я же ничего не вижу. Ты хочешь, чтоб я себе ноги переломал?
— Нет, Костя, я желаю тебе только здоровья, — возразил тот.
— Так давай я включу свой фонарь — будет светлей.
— Нам не надо светлей, нам надо, чтоб хватило до конца похода. Ты же денег не достал. Значит, надо экономить. Запас батареек у нас ограничен. Вот застрянем в темноте, что тогда будем делать? Так что терпи, казак, — скомандовал смотритель. Костя вздохнул:
— С одним фонарём далеко не уйдёшь, Макарыч.
— Нам не так далеко и надо, — успокоил его смотритель.
Но Костя только больше напрягся:
— Не нравится мне это романтическое путешествие в темноте. При одном фонаре.
— Хватит ныть, Костя. Боишься идти в темноте, иди прямо за мной — след в след…
Костя был недоволен, но послушно пошёл за смотрителем след в след, боясь оступиться, при этом он постоянно ныл:
— Макарыч, будь человеком. Давай остановимся, передохнём.
— Для того чтобы отдыхать, надо хотя бы устать, — буркнул смотритель.
— Вот я о том и говорю. Устал я, честное слово. Давай отдохнём.
— Ты-то с чего устал? Чего тебе отдыхать? Ты же всю жизнь отдыхаешь.
— Я ж не только о себе, я о тебе забочусь. У тебя рана воспалится, — сочинял на ходу Костя.
— Костя, посмотри на меня внимательно. — Смотритель подсветил себе лицо фонарём. — Ты видишь? Ты видишь, как я покраснел?
— Плохо видно. Ну, покраснел. А почему? — не понял Костя.
Смотритель укоризненно сказал:
— Потому что мне за тебя стыдно. Идёшь тут, ноешь всю дорогу.
— Макарыч, ты меня не понял. Я ж не говорю, что надо разбить тут палаточный лагерь на неделю. Речь идёт о коротком привале, — смутился Костя.
Но смотритель жёстко заявил:
— Послушай, сынок. Мы с тобой не в «Зарницу» играем, и никакого привала в ближайшее время у нас не намечается. Ты меня понял?
— Понял.
Смотритель снова пошёл впереди, Костя устало плёлся за ним. Ему было откровенно скучно, о чём он тут же и сообщил:
— Нет, Макарыч, начиналось всё так прикольно: фонари, карта профессора, сокровища. А теперь — тоска.
— Насмотрелся детских фильмов. Я тут ни при чём, это не я их снимал, — мрачно огрызнулся смотритель.
— А может, ты меня просто за нос водишь? — спросил Костя.
Смотритель остановился:
— С чего ты взял?
— Уже сутки ходим тут кругами.
— У тебя не только с чувством юмора плохо, — констатировал смотритель, — но и с чувством времени. Всего несколько часов, как мы спустились в катакомбы.
— Это из-за темноты, наверное. Кажется, уже вечность тут бродим, — пожаловался Костя.
Смотритель объяснил:
— Просто ты слишком себя любишь и жалеешь. Мужик ты или кто? Пошли. — Он повернулся и пошёл.
Неожиданно Костя заметил что-то на стене. Он включил свой фонарь. Смотритель резко обернулся:
— Костик, ты что, тупой? Я ж тебе сказал: не включать!
— Подожди, Макарыч, тут какой-то листок. — Костя потянулся рукой к листу бумаги.
— Не трогай! — заорал смотритель, но Костя уже вытащил листок бумаги из расщелины.
Лёва позвонил Самойлову:
— Доброе утро, это вы, Борис?
— Лёва? — послышалось в трубке.
— Да, это я. Не повезло, как всегда. Богатым уже точно не буду, — притворно вздохнул Лёва.