Таисия неожиданно снова разрыдалась.
— Да что же это такое! Только успокоилась и, здрасьте, опять в слёзы! — Римма снова потянулась к валерьянке. — Успокойся и расскажи, Таечка, наконец, что тебя так мучает долгие годы! Хватит держать в себе горе, ещё заболеешь!
Таисия перестала плакать и пристально посмотрела на Римму:
— Откуда тебе известно про долгие годы?
— Неужели ты до сих пор не поняла, с кем дружишь? Кому душу открываешь? Во-первых, я прирождённый психолог, а во-вторых, я дипломированный психолог. Я же всё про тебя, Таечка, знаю. И вижу, как ты маешься и терзаешь себе душу!
— Ой, Риммка, не могу больше, не могу. Не могу больше молчать, в себе держать, — запричитала Таисия.
— Говори, говори, родная моя!
Таисия набрала побольше воздуха и сказала:
— У нас с Кириллом ребёнок был. Но я его потеряла.
— Так ты что, аборт сделала? — оторопела Римма.
Таисия снова заплакала.
— Ну, ничего, ничего! Успокойся! — Римма обняла подругу и погладила её по голове. — Слезами уже делу не поможешь. Главное, что боль свою из души выпустила. Сказала, и ведь, правда, легче стало? Надо же, столько лет молчала, даже мне — своей подруге закадычной — ничего не говорила! Я бы давно тебе помогла.
— Чем?
— Профессиональным советом! Ты маешься, страдаешь, думаешь о ребёночке своём! А ведь он на небесах и тоже о тебе думает. И тебе тяжело, и ему тяжело. Представь, Таечка, свою дитятку, попроси у неё прощения. И, главное, себя прости. Ну, нельзя же всю жизнь прожить с чувством вины! От этого и самой заболеть можно.
— Римма, ты меня совсем не так поняла. — У Таисии даже слёзы просохли. Всё было иначе. Я не делала никакого аборта! Как ты могла такое подумать?
— Ты же сама сказала, что ребёнок был.
— Да. Я родила от Кирилла ребёнка. Девочку.
— Что? Я правильно расслышала? Это не слуховые галлюцинации? У тебя была ещё одна дочь? — изумлению Риммы не было предела.
— Да, — просто ответила Таисия.
— Если я не ошибаюсь, получается, что у Кати есть сестра?
— Да.
— И она что, умерла?
— Нет, Римма, девочка, которую я родила почти двадцать два года назад, не умерла. Но я её не видела с самого рождения.
— Ничего не понимаю! Ты меня совсем запутала, Таисия! Ребёнок родился, жив-здоров, но ты её никогда не видела… как так может быть?
— Римма, моя история стара как мир! Я была молода, неопытна и безумно влюблена в своего шефа — Кирилла. А он был комсомольцем с пламенным мотором вместо сердца. Его интересовала только карьера. Он спал и видел, как шагает по карьерным ступенькам вверх.
— Подруга, да у тебя с Кириллом Леонидовичем был самый настоящий служебный роман? Так сказать, комсомольско-половой?
— Ты, как всегда, точна, Римма, — невесело улыбнулась Таисия. — Так что ничего удивительного, что в один прекрасный день я поняла, что жду ребёнка. Я, наивная, радостно сообщила об этом Кириллу. Он сказал, что уезжает в командировку в Венгрию, что у него готовы все документы, что у него нет времени на решение моих проблем. Он мне выдал деньги на аборт и оставил меня одну. Кирилл уехал в свою Венгрию, а я долго думала, как мне поступить. Я даже сходила в больницу и договорилась об аборте, но пойти так и не смогла. Я плакала, понимала, что скоро все увидят мой живот, но так и не решилась.
— И правильно! Это же грех какой! — замахала руками Римма.
— Я, конечно, понимала, что одной воспитать ребёнка будет очень трудно.
— Ой, права ты, подруга. Уж я, женщина опытная, и то, помнишь, как переживала, что одна без Лёвы беременная осталась, — напомнила Римма.
— Вот именно. А я в то время девчонкой ещё была. Но убить в себе маленькую жизнь, которая не виновата в своём появлении, я не могла. До семи месяцев я ходила почти без живота — незаметно было. Но нужно было выходить в декрет, и тут-то я испугалась. Что делать? Куда я пойду с ребёнком, ведь я жила в общежитии.
— Ой, Таечка, не рви душу, рассказывай! — Римма вся прямо зашлась от волнения, — Переживаю я очень за девочку твою!
— Нашлась добрая женщина, помогла. Пообещала, что возьмёт моего ребёнка в свою семью, и никто ничего не узнает.
— А что было потом? — почему-то шёпотом спросила Римма.
— А потом я повстречалась с Виктором Буравиным. И у меня началась новая жизнь. Я надеялась, что новая семья и маленькая Катенька спасут меня от воспоминаний об утраченной дочке. И мне это почти удалось — стало казаться, что всё это произошло не со мной и в другой жизни. Ещё одна мысль тогда утешала. Ведь та женщина была бездетна, и она очень хотела взять мою девочку. И возможно, она с доченькой моей будет счастлива.