— Слушай, Костяш, тебя действительно припекло, как я погляжу, — удивился смотритель.
— Я не шучу, Макарыч.
— Расскажи, в чём дело.
— Понимаешь, мы с ней поругались перед моим уходом. И она за живот схватилась. Я подумал, что она притворяется… А сейчас понимаю — нет, ей действительно было плохо. А я ушёл!
— С бабой никогда наверняка не знаешь, когда ей на самом деле худо, а когда она прикидывается. Главное, скажи, Костяш, ты её не бил? — поинтересовался смотритель.
— Нет, не бил.
— Ну, тогда не переживай. Ладно, вставай. Хватит прохлаждаться. Пора идти дальше.
— Скажи, Макарыч, а мы здесь будем торчать… до конца нашего маршрута по карте? Или можно будет выйти наверх?
— А зачем тебе наверх? — не понял смотритель.
— Позвонить.
— Обойдёшься! — отрезал смотритель.
Костя всё же попытался позвонить, но телефон молчал.
— Ты что думал, здесь кроты передатчики поставили? Дурачок, — засмеялся смотритель.
— Я не дурачок, я беспокоюсь.
— Интересно, а как раньше люди без мобильников обходились? — спросил смотритель и вдруг заметил: — Костя, гляди. Фонарь вот-вот сдохнет.
— Да вижу я, вижу.
— Ты свой фонарь береги, Костяш. Иначе тут загнёмся… в полной-то темноте!
Они ещё немного побродили по катакомбам, и, наконец, смотритель остановился и сказал, сверяя место с картой:
— Вот тут, Костяш, начинается серьёзная игра.
— Что-то у тебя в голосе не слышно бодрости, — заметил Костя.
— За своим голосом смотри, щенок! — огрызнулся смотритель.
— Нет, ты мне ответь честно. Ты сам-то дрейфишь?
— Если честно, и мне здесь страшновато, — признался смотритель. — Что я, из другого теста вылеплен, что ли?
— Ну вот. А теперь подумай. Может быть, не стоит рисковать? Неужели жизнь дешевле, чем это мнимое золото?
— Ну вот, опять заныл, как баба.
— Конечно, заныл. Разминировать ведь я буду, а ты будешь в стороне, как всегда. Стратег!
— Если бы не рана, я бы без тебя обошёлся. Но мы же вместе рискуем, я буду рядом стоять. Рискуем вместе со всем городом, ха-ха-ха!
Его хохот эхом прокатился по катакомбам.
— Мрачная шутка, Михаил Макарыч.
— Шутка, в которой только доля шутки, — подтвердил смотритель.
— Смотрю я на тебя, Макарыч, и думаю — ты псих или такой жадный?
— Но-но, без намёков! И вообще, о деле надо говорить. Разминировать всю эту лабуду довольно опасно. Знаешь, что? Ты стой на месте и никуда не двигайся. А я пойду, погляжу, есть ли другие коридоры. Альтернативные, так сказать, варианты.
— Ты ищешь выход из катакомб? Тогда нам стоит повернуть назад.
— Я те покажу выход! Заткнись! Я ищу, как нам продолжить свой маршрут, чтобы не проходить эту дрянь! — и смотритель показал на большую мину, от которой тянулась леска так, что пролезть нельзя было ни сверху, ни снизу.
Смотритель потратил довольно много времени в поисках обходного пути, но так и не нашёл его.
— Все другие коридоры ведут хрен знает куда, — сообщил он. Посмотри, батарейки вот-вот скончаются. Дай-ка твой фонарь. Я буду держать, а ты приступай!
Разминировав мину, Костя встал, сделал неловкое движение и уронил фонарь. Он его сразу поднял, но тот уже не работал. Фонарь смотрителя тоже погас. Наступила полная темнота. Смотритель чертыхнулся:
— Чёрт, Костя, придурок! Ты что, специально, да? Я знаю, это ты специально сломал фонарь.
— С чего ты взял, что я сломал фонарик? — возмутился Костя.
— Потому что ты ныл — наверх, наверх…
— И поэтому сломал, да?
— И поэтому сломал, да! — зло подтвердил смотритель.
— На, проверь, — потребовал Костя.
Смотритель зажёг спичку и осмотрел фонарь.
— Вроде не ты виноват!
— А ты уже готов съесть меня по одному подозрению!
— Я же видел, как ты к своей Кате стремился…
— Конечно, тебе-то стремиться не к кому! — заметил Костя.
— Да, ты прав… — вздохнул смотритель.
— Извини, Макарыч…
— И ты меня — извини.
Они зажгли свечу и двинулись дальше, но их движение сразу замедлилось.
— Что делать-то будем? — спросил, наконец, Костя.
— А что с таким огарком свечи сделаешь? Ни шиша!
— А насколько хватит свечки? — поинтересовался Костя.
— Понятия не имею. Но идти с таким освещением рискованно. Погоди, дай подумать, — смотритель помолчал и согласился: — Ладно, твоя взяла.
— В каком смысле?
— Надо идти наверх.
— Я уже запутался, куда идти, — признался Костя. — В какую сторону… Тем более тут ловушки такие…