— А как тебе Машенька-то помогла? Опять с помощью своего дара, да?
— Нет, мама. С помощью своей крови, — просто ответила Катя.
— Как? Она тебе дала свою кровь? Что… значит… Боже мой, но у тебя же редкая группа крови. Боже мой, такое совпадение! А где она сейчас, где Машенька?
— Мама, к сожалению, Маша тяжело перенесла потерю крови. Видимо, эта кровь была у неё не лишняя. И Алёшка её, наверное, забрал домой — отдыхать, — объяснила Катя.
— Боже мой. Она спасла тебя.
— И моего ребёнка.
— Надо же. Как жизнь устроена! Я никак не могла представить, что Маша, которую мы презирали, к которой так… ужасно относились, будет твоей спасительницей! — недоумевала Таисия.
— Мама, я теперь ей всю жизнь буду благодарна. Она мне теперь — как сестра, — неожиданно призналась Катя.
У Таисии на глазах появились слёзы, потому что она вспомнила о своем первом ребёнке.
Поскольку Андрей отправился в катакомбы, так и не зажигая маяка, то вскоре на это обратили внимание. В кабинет к Буряку явился милиционер и доложил, что пропал смотритель маяка.
— Я прекрасно знаю об этом, давно ведутся поиски… Странно, что ты не в курсе… — не разобрался сначала Буряк.
— Нет, я не про того смотрителя говорю, не про Михаила Родя. Я про другого — нового.
— Как? Москвин? — следователь встал.
— Из порта позвонили, сказали, что маяк не работает. Видимо, и смотрителя нет, и электронику кто-то из строя вывел. Он же, маяк-то, должен на автомате включаться, если что…
— А… что ещё известно?
— Они выслали туда человека, маяк включат. А вот Москвин… С ним что-то случилось, наверное.
— Значит, Андрей пропал. Эх, лучше бы в больнице отлеживался, говорил я ему… А вы, почему только сейчас мне докладываете? Время-то уже позднее.
— Мы сами только что узнали. Маяк днём-то не горит.
Следователь стал собираться.
— Вот что. Звоните в порт, пусть ищут замену Андрею. И ещё. Формируйте поисковую группу. Ждите моего звонка. Я сейчас сам съезжу на маяк, разберусь и осмотрюсь, а потом позвоню сюда, дам знать. Группа пусть находится в состоянии полной боевой готовности. Ясно?
— Понял, товарищ майор!
— Кажется, я догадываюсь, куда он мог пропасть. Романтик! — пробурчал следователь.
Павел Фёдорович позвал Алёшу и сказал:
— В общем, так, Алексей. Обращаюсь к вам, потому что этой барышне говорить об отдыхе бесполезно. Маша сильно ослаблена, поэтому её немедленно нужно уводить, увозить или уносить из больницы. И чтобы в течение ближайших трёх дней она здесь не появлялась!
— Но, доктор… — запротестовала Маша. — У меня же масса дел! Я заказала партию тонометров для кардиологического отделения…
— И слушать не хочу! Какие тонометры? Ещё не хватало мне заполучить вас как пациентку кардиоотделения! Алёша, вы слышите, я к вам обращаюсь!
— Слышу. Немедленно уношу, увожу, — по-армейски доложил Алёша.
— Я оформлю Маше больничный на несколько дней. И запомните, Маше необходим отдых. Полноценный отдых.
— Она будет лежать, если скажете.
— Я не хочу лежать! — запротестовала Маша.
— Ну, лежать не обязательно. Но вот нагрузок никаких сейчас. Только сон, свежий воздух и забота любящего человека!
— Это я вам гарантирую, Павел Фёдорович! — улыбнулся Алёша.
Он взял Машу на руки и понёс из палаты по больничному коридору.
— Алёша, отпусти, я же не настолько слабая, чтобы меня надо было нести на руках. Я и сама дойду, — слабо сопротивлялась Маша.
— Я несу тебя на руках не потому, что ты слабая.
— А почему?
— Потому что я люблю тебя, глупенькая! А через несколько дней ты станешь моей женой.
Говорят, что утро вечера мудренее, но бывает и наоборот. Маша проснулась пораньше, когда Алёша ещё спал, и достала из-под подушки куколку-морячка. Она попыталась снять свой браслетик с пояса морячка, но не успела этого сделать, потому что Алёша проснулся.
— Доброе утро!.. — сказал он потягиваясь.
— Доброе утро, Алёшка!
— Маша, зачем ты так рано поднялась? Доктор велел тебе отдыхать побольше, высыпаться!
— Алёша, я уже выспалась, всё хорошо.
— Но я обещал доктору проследить за тобой!
— И ты следишь. Даже во сне, — улыбнулась Маша.
— Но мне не спится без тебя, — признался Алёша.
— A мне вообще не спится.
— Почему?
— Так, мысли всякие лезут в голову.
Вот это Алёше не понравилось. Он обнял Машу и сказал:
— Всё, Машка! Больше никаких мыслей, только чувства!
Маша мягко от него отстранилась.