— И что ты предлагаешь?
— Как что? Искать ребёнка! — решительно сказал Кирилл.
— Наша дочь — давно уже не ребёнок, она выросла. И я даже не представляю, как она сейчас выглядит, на кого похожа.
— На тебя или на меня — вариантов всего два.
— А может, на свою младшую сестру — на Катю? Как было бы здорово, если бы обе мои девочки были при мне, — вздохнула Таисия.
— Так оно и будет, Тая. Обещаю, — сказал Кирилл.
— Вот только одна дочка сейчас в больнице, и я не могу её оставить, чтобы заняться поисками другой.
— Значит, так. Мы дождёмся, когда Катю выпишут из больницы. Потом наймём ей врачей, которые будут круглосуточно следить за её здоровьем, а сами начнём разыскивать нашу дочку. Тая, я в этой жизни кое-чего добился. У меня есть нужные связи и знакомства. Можешь не сомневаться, мы найдём нашу девочку.
Костя и смотритель по-прежнему были далеки от цели. Катакомбы надёжно скрывали свои секреты. Уставший Костя остановился у развилки и спросил у смотрителя:
— И куда нам дальше идти?
— Для этого, Костик, у нас имеется карта. Сейчас глянем.
Смотритель достал карту и стал её разглядывать, присвечивая себе фонарем, а Костя достал из кармана яблоко и стал с наслаждением его грызть.
— Нам налево, — наконец, сообщил смотритель.
Но прежде чем двигаться дальше, он взял у Кости огрызок яблока и бросил его в коридор, уводящий вправо.
— Зачем это ты? — спросил Костя.
— Так будет надёжней, собьём со следа нашего друга. Пусть пойдёт туда, где он ничего не найдёт.
Расчет смотрителя был верен. Андрей, действительно, заметил огрызок яблока и свернул направо. Теперь у него уже не было шансов догнать тех, за кем он шёл. Но его ждала совсем другая находка. Через некоторое время он увидел скелет человека, одетый в штормовку. Он поднёс свечу поближе к скелету и сказал:
— Ну, вот я и нашёл вас, учитель.
Андрей горестно вздохнул и опустился на землю рядом со скелетом. Он поставил свечу на камень, печально глядя на останки Сомова.
Костя шел за смотрителем, замечая, что они часто меняют направление движения.
— Это ты следы запутываешь? Боишься, что тот парень с маяка нас нагонит? — спросил он, наконец.
— Прям! Я следую плану, указанному на карте. А из-за всяких дилетантов переживать не собираюсь.
— Ну, а если он нас всё-таки догонит? Ты его… убьёшь?
— Костя, ты меня с кем-то путаешь. Я не мокрушник.
— Но ты же убил того профессора, который здесь всё заминировал.
— Это была самооборона, — объяснил смотритель. Сначала он ударил меня ножом, a потом уж я его.
— Хочешь сказать, что вы дрались на ножах? Как в кино? — усмехнулся Костя.
— Мы не дрались, он просто всадил мне клинок в спину. Смотри, — смотритель задрал рубаху, показывая Косте широкий шрам на спине. — Теперь ты понимаешь, что такую рану нельзя получить в честной драке? Когда противник стоит лицом к тебе, до спины ему не дотянуться.
— Досталось тебе, Макарыч! Как ты жив-то остался?
— А назло этому профессору, — хмыкнул смотритель.
Андрей всё сидел у останков Сомова.
— Учитель, вы были самым значительным человеком в моей жизни. Я до сих пор корю себя, что не поехал вместе с вами в вашу последнюю экспедицию. И я не могу поверить, что вы ушли из жизни, не оставив для меня никакого знака.
Андрей вдруг вспомнил, как Сомов сказал однажды: «А ты никогда не думал, Андрей, что увековечить своё имя можно, не только совершив важное научное открытие? Можно ведь пойти и другим путём. Более простым — оставить посмертное послание. Но не тем, кто тебя похоронит, а тем, кто найдёт. Предсмертные записки гениев дорого ценятся! Именно смерть расставляет всё и вся на свои места. При жизни мы все находимся в плену суетных интриг и глупых страстей. А археологам, которые найдут твоё послание, будет всё равно, какие недоброжелатели были у тебя при жизни: у них другая система ценностей». И тут Андрей заметил, что из кармана штормовки сквозь дыру что-то виднеется. Он протянул руку и достал из кармана блокнот. Блокнот был пробит ножом, на бумаге запеклась кровь. Андрей пододвинул свечу и стал читать: «Свою последнюю экспедицию я организовал с единственной целью — продать найденные ценности, чтобы иметь возможность продолжить свои исследования. Никто не воспринимает всерьёз мою теорию о существовании атлантов, а для меня доказать свою правоту — цель жизни. Здесь, в экспедиции, я сошёлся с неким Михаилом — нашим проводником. Это очень скользкий и жадный до денег тип. Но больше мне рассчитывать не на кого — лучше него местные катакомбы не знает никто. К тому же мои студенты, узнав, что экспедиция носит не совсем научный характер, отказались участвовать в поисках. Здесь я наткнулся на несколько очень ценных предметов. Если я продам эти находки частным коллекционерам, то раз и навсегда решу проблему с финансированием своих исследований. Возможно, я поступаю не совсем правильно, но это тот случай, когда цель оправдывает средства».