Кате уже порядком надоело быть в больнице. На очередном осмотре врач её порадовал:
— Ну что же, поздравляю вас, Катя! Поправляетесь вы на удивление быстро. Спите хорошо?
— Да, и аппетит замечательный. Я чувствую себя абсолютно здоровой. Когда же вы меня отпустите домой?
— С выпиской придётся подождать. Надо ещё немного понаблюдать вас в стационаре.
— А может, выпишете, и я буду приходить к вам только на осмотры? Я очень хочу домой!
— Я не против выписки, но хочу быть уверенным, что ваш супруг создаст вам необходимый для реабилитации комфорт.
— Создаст, не волнуйтесь! — уверенно сказала Катя.
— Да? Но что-то он нечасто вас навещает! Как его зовут? Алексей, кажется?
— Да, Алёша. Но он редко приходит, потому что подготавливает квартиру к моему приезду и много работает, — отчаянно соврала Катя. — Он очень рад. Так, когда вы меня выпишите?
— Катя, у вас очень тяжёлый случай, и один я такое решение принять не могу. Но в ближайшие дни мы вместе с главврачом проведём повторный осмотр и, возможно, выпишем вас. И хорошо бы Алексею вместо подготовки квартиры, почаще навещать вас. Поверьте моим многолетним наблюдениям: мужья влияют на выздоровление беременных женщин лучше всяких лекарств.
Врач ушёл, а Катя достала из-под подушки мобильник и сказала:
— Ну, Костя, последняя попытка.
Она набрала Костин номер. Голос автоответчика ей сообщил, что абонент находится вне зоны действия сети.
— Что же ты, Костя… — и Катя, плача, уткнулась лицом в подушку.
Алёша вскочил ни свет, ни заря, оделся в парадную одежду, привёл себя в порядок. Сан Саныч сразу заметил весь этот парад и спросил:
— Алёшка, ты куда собрался?
— В ЗАГС. Сегодня мы с Машей должны расписаться.
— Подожди, но ведь она написала тебе в записке, что хочет, чтобы ты женился на Кате, — напомнил Сан Саныч. — Я так понял, что она не придёт.
— Я не верю этой записке. Думаю, Маша просто проверяет мои чувства. — Алёша был настроен решительно.
— A если нет? Если она действительно хочет, чтобы ты был с Катей?
— Если это так, то она всё равно придёт, чтобы объясниться. Поэтому я буду ждать её у ЗАГСа. Если она вдруг появится здесь, скажите, где я. Я буду ждать её там до вечера. Если не дождусь, то вернусь сюда и буду ждать до тех пор, пока она не придёт поговорить со мной.
— Что ж, удачи. В любом случае ты принял самостоятельное решение. Чем бы оно для тебя не обернулось.
— Сан Саныч, вчера, когда я просил у вас совета, вы мне уже говорили, что такие решения надо принимать самому, чтобы потом не на кого было пенять.
— Да, говорил, — подтвердил Сан Саныч.
— Решение я принял и не отступлюсь от него. Но я хочу знать, что бы вы делали на моём месте?
— Я никогда не был в такой ситуации…
— Сан Саныч, пожалуйста, не отговаривайтесь!
— Не знаю, как. Но не так, как ты.
Долгое время Костя и смотритель шли молча, и вдруг смотритель спросил:
— Вот ты все обижаешься, что я из-за клада твоей Катькой рисковал, а помнишь, где этот умелец Сомов свою первую, мину установил?
— Помню. Под твоим домом. И ты знал об, этом? — вдруг понял Костя.
— И не только я! Дурачок был вроде тебя: рассказал всё жене, мол, так и так, надо рискнуть. А она ребят на руки — и вон из города.
— И ты не остановил её?
— Вольному воля! — махнул рукой смотритель.
— А что с ней потом стало?
— Ну, мне она отписала, что видеть не хочет. А сама сошлась с каким-то тихоней. Он попивал, она работала за двоих. Да ещё Толик и Жорка маленькие, плюс хозяйство. В общем, надорвалась она и померла. Вот она какова, «спокойная» жизнь! Понял?
— Я понял: и раньше, и теперь ты ни с кем не считался и не считаешься. И меня толкаешь на тот же путь, который сам прошёл.
— Так это для твоего же блага! — уверенно сказал смотритель.
— А меня спросить не хочешь, что благо, а что нет? Я, может…
— Ладно, Костя, хватит лясы точить! Тут где-то новая ловушка должна быть, — сказал смотритель, сверившись с картой.
Костя посветил фонарём.
— Вот она! — Костя указал лучом фонаря вперёд, где была видна растяжка: натянутая через проход на уровне щиколотки бечёвка, которая была привязана к кольцу притороченной к стене гранаты.
— Ну что, Костяш, справишься?
— А помочь мне не хочешь?
— Да тут тебе и одному делать нечего. А мне что-то боязно стало. Я лучше в сторонку отойду, — решил смотритель.
— Что-то на тебя это не похоже. Неужели мандраж напал, Михаил Макарыч?