Лёва решительно направился к выходу. Самойлов пошёл за ним, но на пороге обернулся и спросил у Маши:
— Маш, а как Лёша поживает? У него всё в порядке?
— Надеюсь, что да, — вздохнула Маша.
— Что же ты, Борис Алексеевич, девушке душу травишь? — спросил Лёва, когда они вышли на крыльцо. — Вопросы дурацкие задаёшь.
— А что особенного я спросил? Ну, поинтересовался, как у Лёши дела. Даже если они снова поссорились, этот вопрос не мог обидеть Машу.
— Только об этом уместнее было спросить у Кати Буравиной. Потому что Лёшка теперь её муж. Ну что ты так смотришь? Не прикидывайся, что ничего не знаешь.
— Хватит говорить глупости, — возмутился Самойлов. — Ты что, пытаешься вывести меня из равновесия?
— Оно мне надо? А если не веришь, спроси у кого-нибудь из своих родственников.
— Спрошу, если потребуется. А к тебе я по-другому поводу пришёл.
Маша, оставшись одна, снова занялась уборкой. Сначала она ещё плакала, а потом вытерла слёзы и взялась за дело всерьёз. Аптека постепенно преображалась. Маша видела результаты своей работы, и это её радовало.
Зинаида всё ещё гостила у Захаровны.
— Как же хорошо тут у тебя, Захаровна! Тихо, спокойно. Чувствую себя помолодевшей лет на десять, — призналась Зинаида.
— Так я потому из города и уехала, что устала от суматохи. К тому же атмосфера в этой деревне особенная. Не знаю в чём секрет, но здесь любая болезнь быстрее проходит.
— А мужчины в этой вашей деревне есть… интересные? — спросила Зинаида.
— Ой, ну о чём ты говоришь! Откуда? И вообще — что это тебя на разговоры о мужчинах потянуло? У тебя Сан Саныч есть. Не мужик, а золото. Я человека с первого взгляда определить могу — хороший он или плохой. К тому же твой Саныч так к тебе относится, что любая женщина позавидует.
Зинаида счастливо улыбнулась:
— А ведь я, глупая, долго за него замуж идти не соглашалась.
— Чего так?
— Да разные причины были. К морю его ревновала, да из-за Маши тоже переживала: как он к ней отнесётся? Вдруг обидит чем.
— Жаль, что мы с тобой раньше знакомы не были. Я бы тебе сразу сказала: выходи за Саню, не раздумывая. Такой, точно не подведёт, — уверенно сказала Захаровна. — Счастливая ты, Зина! А вот у меня в личной жизни — полный крах.
— У тебя, может, трагедия, какая в жизни была? — осторожно спросила Зинаида.
— Можно и так сказать. Жизнь прожила, а ни мужем, ни детишками так и не обзавелась, — призналась Захаровна.
— Почему? Ты же в молодости писаной красавицей была — я фотографии твои видела, знаю. Так неужели претендентов на руку и сердце не нашлось?
— Были, как же, — согласилась Захаровна. — Только те, кто мне нравился, жениться не хотели. А из тех, кто замуж звал, ни один мне не приглянулся.
— А может, стоило плюнуть на всё и ребёночка родить? Для себя? — спросила Зинаида.
— Наверное. Только ведь пока молодая была, я об этом не задумывалась. А потом чужих младенцев принимала да радовалась. А когда прижало меня, я оглянулась и поняла, что даже просто родить мне не от кого. Мужики кругом были такие… в общем, не смогла я найти подходящую кандидатуру на роль отца своего ребёнка.
— А о том, чтобы из детдома малыша взять, не задумывалась?
— Этот вариант я тоже рассматривала. А в итоге решила, что ребёнок должен расти в полной семье. При заботливом папе и любящей маме.
— В общем, да, без хорошего отца ребёнка растить да воспитывать тяжело, — согласилась Зинаида, вспоминая, как растила Машу.
— Какая же ты Зина счастливая! У тебя и Машенька есть, и Сан Саныч. А я — одна как перст, — пригорюнилась Захаровна.
Зинаида посмотрела на неё и призналась:
— А у меня ведь всё не так хорошо, как кажется. Да, мои близкие со мной. Но Маша уже взрослая, и у неё своя жизнь. Только чувствую, что в ней всё больше и больше интерес просыпается к родным родителям.
— Ты боишься, что она их найдёт и оставит тебя? — спросила Захаровна.
— Ну, это вряд ли. К тому же найти их невозможно — мы же ничего про них не знаем. Маша на меня как с неба свалилась и откуда взялась — не понятно. Божий дар, одним словом, — Зинаида взмахнула рукой и нечаянно задела чашку с чаем.
Захаровна подхватила чашку и сказала:
— Ишь, сил-то сколько прибыло. Сразу видно — на поправку пошла. Скоро всю посуду мне перебьёшь.
— Не успею. Уезжать мне пора. Чувствую себя гораздо лучше, да и по внучке своей соскучилась.
— Ну, раз решила — езжай. Только жалко мне с тобой прощаться. Так привыкла, так сдружились! Теперь и не знаю, с кем буду вечера коротать, да кому на судьбу жаловаться.