— Конечно, моя госпожа! — произнёс тот и, подхватив её на руки, понёс на кровать в спальню.
Ману обожала этого Харка, кроме того, что он мастерски делал массаж, у него ещё было и внушительное мужское достоинство, от которого она чуть не лезла на стену во время занятия любовными утехами с ним. Фактически же называть рабами своих Харков кайры продолжали по старой привычки и традиции, когда они практически не имели никаких прав. Со временем всё изменилось. Сейчас многие слуги и наложники, так их было бы правильней считать, имели своё свободное время и проводили его как и где им вздумается. В основном в имеющихся в городе специальных для них заведениях для отдыха. Где они и спускали заработанные ими деньги. Скайн в этом плане также не был исключением. Тем более что жизнь здесь для многих из них была более предпочтительней, чем в тех варварских поселениях, откуда их в своё время похитили. Конечно, это не относилось к тем бедолагам, которые жили в общей казарме и выполняли весь тяжёлый спектр работ на благо города.
Закончив массаж, от которого Ману не только расслабилась, но ещё и довольно сильно возбудилась, Скайн мягко раздвинул ей руками ноги и, приподняв попку, начал обрабатывать своим языком её киску, ещё больше заводя её. Отчего у неё всё поплыло перед глазами и она вращая своей попкой и, изогнувшись всем телом от разгорающегося в ней желания, жалобно пропищала:
— Ну чего ты там заснул, гад такой. Всунь мне, его что ли!
Спустя мгновение она почувствовала, как в её источающую сок от немыслимой страсти и вожделения пещерку уткнулся его член и, раздвигая её нежные стенки, начал, растягивая их в стороны, проникать всё глубже в неё. Пронизывая её вместе с разгорающимся в ней всё больше немыслимым наслаждением.
— О о ой. Ё о ой! — простонала она от охватившего и разливающегося в её теле блаженства, и начала вращая в экстазе бёдрами уже сама насаживать его в себя с томным поскуливанием.
Видимо, почувствовав, что той хочется нечто большего, Скайн крепко ухватил её руками за бёдра и начал вгонять в её разгорячённую киску свой поршень всё более усиливающимися точками. Насаживая её на себя, как бабочку, и проникая им с каждым последующим толчком всё глубже в её обжигающее лоно. Отчего та выгнулась дугой и протяжно тонюсенько заскулила:
— У у уй. О о о ой. Паршивец! Е е щ ё…
— А а ай! Гадёныш! Да вай. Де е ри. Ме е ня!
Что, естественно, тот тут же и воплотил в жизнь, рыча от распиравшего его удовольствия он начал вдалбливать в эту любвеобильную бестию свой огромный отбойный поршень по самые яйца. Причём так что её сочные груди эротично колыхались вместе с ней в такт его ритмическим толчкам ещё больше возбуждая его аппетит.
— О-о-о-ой. М е р з а в е ц! — заверещала она, извиваясь в его руках от обрушившегося на неё волны разгорающегося в ней экстаза. Его глубокие, резкие толчки туманили её разум, а с губ срывались протяжные глухие стоны, переходящие то и дело в жалобное то поскуливание, то повизгивание.
Через некоторое время, когда она уже распустила своими коготочками всю простынь перед собой на лоскуты от охватившей её эйфории оргазма, она почувствовала, как его ствол внутри неё, замерев на мгновение, начал пульсируя заполнять её своими спиногрызами, и полностью отключилась уже без сил в полном изнеможении.
Глава 3
Королева Харзара
Майлс, король «Харзара», как провинившийся мальчишка стоял и кивал головой, пытаясь хоть как-то успокоить свою разбушевавшуюся супругу, Фрею. Та была вне себя от ярости, когда ворвалась в его приёмную и закатила скандал.
— Ты вообще что ли, старый ловелас, из ума выжил?
— Ты что мне говорил⁈ — Разъярённо кричала на него та.
— Что завязал все свои отношения с этой сучкой Ариной!
— Так завязал! — буркнул тот, стараясь не встречаться с ней взглядом.
— В каком месте, мерзавец! — с негодованием воскликнула та.
— Все на каждом углу только и трещат про твои шашни с ней!
— Да мало ли кто что там говорит! — невозмутимо заметил он и, подойдя к окну, начал что-то за ним усиленно рассматривать, будто его там что-то заинтересовало.
— Хватит мне тут дурочку гнать, она всем заявляет, что от тебя беременна. Покоритель женских сердец хренов!
— Да мало ли что она говорит! — опять заметил тот рассеяно, даже не повернувшись.
— Ты так и будешь из-за всяких сплетен мне мозги выносить! Лучше займись чем-нибудь более полезным!
— Ну ладно, старый кретин, сам напросился! — произнесла разгневанно та и, незаметно подсыпав какой-то порошок в стоящий на столе бокал с его любимым напитком, тут же выскочила за дверь, хлопнув ей напоследок.