Обернувшись, тот оглядел помещение и, убедившись, что её тут нет, подошёл к столу и, покачав головой, взял в руку бокал. Последнее время Фрея как с цепи сорвалась, обвиняя его во всех смертных грехах, словно сама была святая. Вследствие чего он уже начал подумывать, как бы от неё без создания лишнего шума избавиться, чтобы связать свою жизнь с Ариной, от которой был просто без ума. К своей жене он после знакомства с этой белокурой красавицей не питал больше никаких чувств. А периодические скандалы его уже вконец достали. Пора было что-то делать, чтобы развязать себе руки для новой жизни и отношений с любимой женщиной. Вот только что, он пока ещё не мог придумать.
Вздохнув, он поднял в руке бокал и, полюбовавшись игрой света в нём, опрокинул его содержимое в себя. Поставив его затем на стол, он ещё успел подумать, какая прекрасная у него начнётся жизнь, когда он избавится от этой доставшей его стервы, и потянулся вилкой за закуской. Но тут неожиданно он почувствовал, как внутри него словно вспыхнуло испепеляющее адское пламя и начало его пожирать изнутри. Схватившись рукой за горло, он попытался вздохнуть и в ужасе закричать, но смог только открыть беспомощно рот. Затем ноги его подкосились, и он, вытаращив глаза от нехватки воздуха в своих лёгких, рухнул на пол. Дёрнувшись несколько раз в предсмертных уже судорогах, он через некоторое время затих, и его душа покинула тело. Через три дня его похоронили и Фрея стала единовластным правителем «Харзара».
В свои 63 года из-за различных кибер-имплантов и генетически модифицированного тела она выглядела где-то на 35 и была, можно сказать, в самом соку. Первое, что она, естественно, сделала, — обвинила Арину в отравлении короля и заперла её на всякий случай в темницу. Население же «Харзара» восприняло смерть короля, можно сказать, даже с радостью, так как в последнее время его правление привело к ухудшению благосостояния простого народа, а вот королеву он обожал за различные устраиваемые ей для них развлекательные мероприятия и помощь для малоимущих, которую она периодически оказывала в виде благотворительных акций. В общем, Фрею обожали практически все, и поэтому никто даже не стал разбираться, в результате чего и как умер их король. На её инаугурацию, естественно, собрались все правители из других окружающих «Харзар» городов, в том числе включая Ману и Дейва.
После того как праздничные мероприятия завершились и все гости разъехались по своим вотчинам, Дейв по настоянию Ману решил задержаться. Так как ему к тому же нужно было составить ещё и план совместных действий на случай войны с кайрами. В данный момент он находился прямо в её личных апартаментах, куда она его чуть ли не силой затащила для какого-то важного разговора.
Сама она заняла место на диване и была одета в тёмно-бордовое роскошное платье, обтекающее её всё такие же шикарные формы. Казалось, время не властно над ней. Её золотисто-рыжие волосы, словно пламя огня, струились вниз, касаясь его спинки. Её лицо, озаряемое красноватым светом от висевшего на стене светильника, излучало от этого что-то загадочное и даже хищное, притаившееся во всём, казалось, этом помещении. Её ослепительно голубые глаза следили внимательно за ним, словно боясь, что он вдруг сейчас опять исчезнет из её жизни, и она опять останется одна в этом огромном, пугающем своей атмосферой даже его, замке. Глядя сейчас на свою бывшую и, можно сказать, первую любовь в своей жизни, он с долей сарказма поинтересовался:
— Ну и как тебе теперь поживается в этой короне, дорогая⁈ — Он уже начал догадываться, что Майлс не так просто скоропостижно покинул этот грешный мир.
Посмотрев на него пристально, та горько усмехнулась и мрачно произнесла:
— Лучше тебе, моя радость, не знать этого. А ещё лучше никогда мне этого больше не напоминай!
Бросив на неё искоса взгляд и сделав вид, что не слышал её предыдущее высказывание, он как бы между прочим спросил:
— Интересно, а ты его хоть любила?
— А ты как думаешь, идиот, что я просто так родила от него двух детей⁈ — чуть не вспыхнула она от негодования.
— Просто этот мерзавец своими любовными похождениями вконец исчерпал кредит моего доверия! — заметила она и опрокинув в себя чуть ли не целый бокал вина, со злостью добавила:
— А я ради него оставила тебя, между прочим, и терпела потом все выкрутасы этого паршивца целых три десятка лет. Понятно тебе!
— Ещё бы! — усмехнулся он.
— Ты ведь то же самое и мне говорила!
Поднявшись во весь рост она подошла к нему и нагнувшись ехидно прошептала прямо в ухо: