— Всего триста кариллов!
— Сколько⁈ — опешила от такой суммы та, у которой вся зарплата за месяц составляла всего лишь немногим больше.
— И что же такого в нём ценного, что ты просишь за него такие деньги⁈ — заметила Шайна с сарказмом.
— Ну как это! — сделала удивлённо лицо та.
— Ты только посмотри, какие у него мускулы. А возраст? Он прослужит тебе не менее 30 лет, а может и больше, прежде чем утратит своё здоровье. Главное, он молод, а ещё… Она нагнулась и заговорщески прошептала ей прямо на ухо:
— У него просто огромный э… инструмент! Одно это уже стоит целых 200 кариллов!
— А тебе-то это откуда знать, старая сутенёрша, или ты весь свой товар прогоняешь для экспертизы через себя⁈ — прищурилась подозрительно Шайна и, схватив её за ворот, ткнула ей в морду удостоверением.
— Да вы что! — испуганно пролепетала та, бегая глазами взад-вперёд от того что ляпнула такое.
— Клянусь Аррой, мальчишка девственник. Я что, совсем дура, чтобы портить свой собственный товар. Просто хотела набить ему цену!
— Ну тогда ладно, можешь считать что я этого не слышала. Но мальчишку ты мне теперь отдашь за полцены, если конечно не хочешь чтобы я обвинила тебя в нарушении прав потребителей и правил торговли наложниками⁈
— Да пребудет с вами праматерь, так и быть, забирайте, только никому не говорите, что я по своей глупости тут сказала⁈
Усмехнувшись, Шейна отсчитала той сто пятьдесят монет и, прихватив свою покупку, покинула рынок. Через несколько минут они были уже у неё дома.
— Как тебя зовут, мальчик⁈ — спросила она его, как только они переступили порог её палатки. На более приличное жильё у неё пока не было просто средств.
— Гавр! — буркнул тот и осмотрев удивлённо её хоромы язвительно произнёс:
— Да, угораздило меня попасться вам на глаза, мы что, так теперь и будем жить в этой халупе⁈
Всех харков, прежде чем выставить на продажу, сначала обучали языку своих будущих хозяев с помощью специального нейролингвистического аппарата, чтобы они могли понимать, что от них требуется.
Взглянув на него изумлённо, Шейна рассмеялась и погладив его по голове как щенка успокаивающе заметила:
— На счёт этого можешь не беспокоиться, мой дружок. Я только с месяц назад как прибыла на эту чёртову планету и ещё просто не смогла обзавестись чем-то более подходящим для твоей персоны. Так что придётся немного подождать, пока я не удовлетворю твои запросы! — после чего, обойдя его кругом, язвительно добавила:
— А вот если ты не удовлетворишь мои, отправишься совсем в другое весёлое местечко. Которое вы на своём языке называете Адом. Слыхал, наверное, о таком⁈
Взглянув внимательно на неё, он вдруг подошёл к ней и, бесцеремонно приподняв ей голову за подбородок, посмотрел пристально ей в глаза и с обескураживающей беспардонностью заметил:
— Ты и правда такая жестокая, сударыня⁈
Отчего Шайна, видавшая за свои 136 лет не одну сотню мужчин в своей постели, чуть не выпала в осадок от такой наглости и тут же заломала ему руку схватив его за кисть.
— Ты даже не представляешь себе насколько, дурачок! Но для профилактики от серьёзных последствий для твоего собственного здоровья слушай меня внимательно. Я твоя госпожа а ты мой раб, и прежде чем о чём-то меня спросить сначала надо спрашивать у меня разрешения. Далее я для тебя теперь ещё и ваш господь бог, захочу устрою тебе твой собственный Ад прямо здесь. Уяснил⁈
Корчась от боли тот кивнул головой и взмолился:
— Простите меня госпожа я просто не подумал!
— В следующий раз думай лучше, когда говоришь со 136-летней стервой, отправившей на тот свет не одну сотню таких, как ты, придурков, только на десятке других миров. Понял?
— Понял, понял, госпожа! Отчего же не понять. Вы стерва, каких ещё надо поискать и меня угораздило попасть именно к вам! — произнес он, морщась от боли, но явно ехидно, словно издеваясь над ней.
— А ты, я смотрю, ещё тот сукин сын, ничего типа тебя не берёт. Да⁈ — засмеялась она, отпустив ему руку, но в тот же момент ухватив его за ухо.
— Исходя из чего меня волнует теперь только один вопрос. А нужен ли ты мне вообще и способен ли ты хотя бы удовлетворить такую женщину, как я, и сделать её хоть на какое-то время счастливой.
— Так отпусти меня, озабоченная сучка, вот и посмотрим! — усмехнулся он, морщась от боли, но даже не пытаясь отцепить её пальцы от своего уха.
— Вот значит как, да⁈ — расхохоталась от восторга Шайна и отпустив ему ухо и расположившись в кресле с сарказмом заметила.
— Ну что же, сам напросился, никто тебя за язык не тянул? Давай, паршивец, — дерзай!