Осознав, что ждать от этого типа больше, видимо, ничего не стоит, она подошла к нему и язвительно поинтересовалась:
— Ну и чего ты здесь улёгся, как обожравшийся кот? Не видишь, у девочки только проснулся аппетит! — и тут же, усевшись на него, принялась за дело…
Но больше всех не повезло с выбором своей пассии нерасторопному из-за своих крупных габаритов Михею. Тот до сих пор никак не мог поймать ускользающую прямо из-под его рук, как угорь, и заливающуюся просто от смеха вредную девчонку. Загнав её в очередной раз в угол, он остановился и, несколько раз тяжело вздохнув, пригрозил:
— Всё, утомила чертовка, иди сюда лучше сама, а то выпорю, как сидорову козу, если поймаю!
— Тебе надо — ты и иди, а мне и здесь хорошо! — заявила та, тоже тяжело дыша и пристально наблюдая за ним во все глаза.
— Какая тебе разница, дурочка, всё равно ведь поймаю, отсюда же ты всё равно никуда не денешься! — заметил он резонно, следя тоже за каждым её движением.
— Ничего, я лучше ещё побегаю ещё немного на свободе! — заметила та тоже с долей логики, опасливо взирая на болтающийся у него между ног просто огромный дополнительный отросток.
Заметив, на что именно она смотрит, он ухмыльнулся и ласково заметил:
— Ну чего ты боишься, всё равно я на него тебя посажу. А так раньше сядешь, раньше с него и слезешь, не так ли⁈
— Спасибо, конечно, за заботу, но я лучше оттяну этот момент как можно дольше! — заметила она ему на это, показав для пущей наглядности язык.
— Ну всё, мелкая пакостница, пеняй теперь сама на себя! — произнёс он и медленно начал к ней приближаться, расставив в стороны руки.
Все остальные, уже закончив свои дела, естественно, с интересом взирали на это представление, при этом девки подбадривали свою шалопутную подружку, сыновья, естественно, своего отца.
— Ну-ка заткнулись все, ироды! — взревел тот и бросился в тут же секунду к своей жертве.
Та, тут же попыталась прошмыгнуть у него между ног, но, видимо, удача на этот раз оставила её. В самый последний момент раздосадованному на неё Михею удалось всё-таки ухватить её за ногу. Подняв её за неё в воздух, как нашкодившего котёнка, тот торжествующе пророкотал:
— Ну что, маленькая бестия, добегалась, теперь пеняй на себя! — и, держа её болтающейся в воздухе, пару раз огрел её ладонью по заднице. Правда, слегонца, но та всё равно взвыла как по-настоящему.
— Ой, мамочки, убивают!
— Хватит дурью маяться. Кто тебя убивает, стрекоза! — произнёс он ехидно и, взяв её под мышку, направился к выходу. Открыв дверь, он остановился и сказал:
— Значит так, охламоны, мы тут на некоторое время вас покинем, надо этой малышке преподать урок, так что не скучайте. Как только закончу с воспитанием у неё хороших манер, появлюсь и выпущу вас отсюда! — после чего исчез за дверью.
Притащив её в свою комнату и приземлив на кровати, он сел, придерживая её на всякий случай рукой за ногу, чтобы опять не сбежала, и пробежав глазами по сторонам, остановился взглядом на портрете жены, висевшем на стене. Некоторое время он смотрел на него, затем подошёл и, сняв его со стены, поцеловал и положил вниз лицом на стол.
— Прости, родная, но тебе это видеть явно не обязательно! — пробормотал он и, горько вздохнув, сел опять на кровать, упёршись взглядом в одну точку.
Через некоторое время взглянув искоса на внимательно наблюдающему за ним девушку он сконфуженно заметил:
— В общем всё отменяется, прости если что, видно бес попутал. Сейчас верну тебя обратно к твоим соплеменницам а я при ней не могу. Ещё чего доброго обидеться. Как я потом в глаза ей смотреть буду когда её там встречу!
Посмотрев на него, та подползла к нему и, свернувшись калачиком у него на коленях, тихо прошептала:
— Это была твоя жена, да⁈