— Ты совсем что ли спятил, Арист? Это, твою мать, война, и если не мы их, то они нас отправят к праотцам, другого не дано. Лучше сядь и выпей 100 грамм, вояка хренов!
— Но также нельзя! — заметил я опустошённо присаживаясь на раскладной походный стул и качая головой.
— Это просто какая-то бойня!
— Ты совсем, что ли, дурак⁈ — прошипел он, хватая меня за ворот униформы.
— Может, тебя сводить на кладбище, где мы хороним погибших под их бомбами? Которые в нас сверху кидали точно такие же девочки. А? Там их тысячи. Может, тебе показать, где сейчас лежит моя беременная жена с ребёнком, которая просто не успела выскочить из дома, когда они налетели? Практически у каждого из этих солдат кто-то уже погиб, пацифист хренов. Так что заткнись и не мешай нам работать. Пока я тебя не приказал арестовать за панику. Надеюсь, ты понял?
Кивнув молча головой, я встал и, еле переставляя ноги, поплёлся назад. Участвовать в этой войне мне что-то сразу расхотелось. При том от слова совсем.
Через некоторое время мы зашли в этот кайровский лагерь, и мне стало совсем дурно от открывшейся там картины. Один из шедших впереди солдат, заметив, как зашевелилась одна из, видимо, раненых до этого девушек, тут же выпустил в неё очередь из автомата и как ни в чём не бывало пошёл дальше. Ещё через несколько минут впереди разгорелось новое сражение, так как там послышались звуки автоматных очередей, а затем и разрывы гранат, а через некоторое время прямо на нас выскочили сопровождаемые псами несколько «Рахсов» с сидящими на них наездницами. Застыв как вкопанный, я стоял и смотрел, как на меня мчится один из них, даже не пытаясь вытащить свой пистолет из кобуры. Через мгновение его настигли два пса, несущиеся вслед за ним, и тот полетел кубарем по земле вместе со своей всадницей. Хотя, как я заметил, ей удалось каким-то образом вовремя соскочить с него на землю за какую-то секунду до этого, и она тут же, подняв упавший меч с земли, бросилась уже с ним в руках на меня.
Всё остальное, что происходило вокруг, словно выпало из моего поля зрения, главное сейчас было только она и я, и, наверное, ещё ощущение надвигающейся вместе с ней неминуемой жуткой смерти. Моя рука рефлекторно ухватилась и зашарила по кобуре, судорожно расстёгивая её. Её рука взлетела вместе с зажатым в ней мечом и понеслась вниз на меня, рассекая со свистом воздух. В этот момент я инстинктивно попытался уйти от удара с линии её атаки и сделал шаг назад, и тут, запнувшись о что-то позади, рухнул на землю, растянувшись во весь рост. Лезвие меча сверкнуло концом света и, проскользнув всего в каком-то сантиметре от моего испуганного лица, ушло в сторону, дав мне ещё один шанс пожить ещё немного на этом грешном свете. Но рука ещё сильнее разозлённой от этого кайровки, судя по её разгневанным от такой несправедливости глазам, тут же взметнулась вверх снова. Правда, на этот раз я не стал ждать милости от всевышнего и, успев вытащить всё-таки из кобуры пистолет, выстрелил в неё раньше, прежде чем она обрушила на меня свой чёртов клинок. Точнее, в её ногу, после чего её словно развернуло волчком, и она рухнула прямо на меня. При том лицом к лицу со мной, после чего протянула свои руки к моей бедной шее и начала меня тут же меня душить, а её зубки щёлкали прямо перед моими глазами и пытались вцепиться видимо в мой бедный нос.
Естественно, что мне это всё вконец перестало нравиться, и я тут уже наконец разозлился. Сколько, в конце концов, меня будет пытаться ещё убить эта дамочка, и, схватив её рукой за волосы, отодрал от себя и откинул в сторону, благо силёнок у меня было для этого предостаточно. Взвизгнув, та приподнялась на руках и с безумным видом, не обращая совсем никакого внимания на рану в своей ноге, тут же бросилась на меня снова, выставив вперёд свои руки с угрожающе нацеленными на меня когтями.
«Вот, блин, даёт!» — подумал я и тут же отбросил её ногой обратно назад. После чего, вскочив, уже бросился на неё сам, так как она, заприметив свой клинок совсем неподалёку от себя, вовсю пыталась добраться до него, извиваясь и передвигаясь по ней, как самая настоящая ящерица. Правда, я добрался и наступил на него ногой раньше неё, подняв голову, та взглянула раздосадованно на меня и вдруг горько зарыдала. Опешив на мгновение, я всё-таки догадался, что ей даже в этом доверять никак нельзя, и, сняв с неё пояс, хладнокровно не обращая никакого внимания на её слёзы завернул назад ей руки и затем, связав их, уселся тяжело дыша рядом с ней. Посмотрев на искоса наблюдающею за мной со злостью девушку я достал из кармана аптечку и вколол ей молча обезболивающий укол в ногу. Затем грубо повалив её на землю, рассуждать о хороших манерах у меня не было времени, начал под её истошные испуганные крики снимать с неё штаны. Ножа разрезать их чтобы добраться до раны на ноге у меня просто не было. Вытащив затем тюбик с заливной устой пастой для закупорки ран я залил её из него и дождавшись когда она там застыла образовав второй слой кожи. Натянул их обратно на её задницу. После чего довольно потёр руки и наконец огляделся по сторонам. Вокруг нас чуть ли не катаясь по земле от распиравшего их смеха стояло не менее двух десятков хейлов и с интересом взирали на развернувшиеся здесь представление во главе с Максом.