– Его тоже подойдёт, кстати. Я смотрел по личным делам. Но…
– Я могу и передумать.
– Можем попробовать намешать половину его и её, – неуверенно сказал дядя Ваня.
– Я готов рискнуть, – сказал Андрей.
А после для всех всё было как в тумане. Но зловещее зрелище, как из спины новенького появлялись мокрые крылья, которые тут же расправлялись в прекрасные огромные механизмы, видели все. По виду можно было бы сказать, что они подняли бы весь мир и перевернули его с ног на голову. Но только вся эта красота сопровождалась болью, отвратным запахом перьев, головокружением и в конечном итоге отключением.
Фрося очнулась в доме у дяди Вани. На улице явно была ночь. Девятиклассница встала с кровати, и вышла на кухню. Ей было как-то не по себе. Она внезапно трезво оценила случившееся. Она решила удостовериться в том, что со всеми остальными всё в порядке. Что судьба пожалела их и всё хорошо. Девушка тихо зашла в читальный зал. На диване лежал дядя Ваня. Он спал, похрапывая. В лунном свете что-то белое стояло около шкафа. Фрося подошла и легонько дотронулась до непонятного объекта. Это были крылья. Они были мягкими и тёплыми, как одеяло. Но раз крылья стояли здесь, то тогда что с Андреем? Девушка тихонечко прошла в комнату, где Андрей был в то утро, когда она впервые отвела его в школу. На кровати лежал какой-то парень. Но понять, кто это было невозможно. Рядом на полу лежал ещё один. Оба вроде бы дышали, но какая-то необъяснимая тревога затаилась в душе Фроси. Она вернулась в комнату, из которой ушла. Накрывшись с головой тёплым одеялом, она спряталась от тёмного мира и случайно заснула.
Утром девушка спала долго. Толи от того, что была слишком ослаблена, толи от того, что ей было безумно комфортно. Разбудил её звук подъехавшей машины. После чего в дверь усердно стучали. Фрося, медленно встав с кровати, вошла в прихожую, где дядя Ваня встречал ту странную даму, которая привезла Андрея:
– Где он? Что с ним? Как он? – быстро заговорила дама, перебирая свои юбки и перетаскивая их через порог.
– Он ушёл в школу. Документы ему надо забрать, а то потом бы пошли все недовольные показания, проблемы с разными правоохранительными органами. Но вы и сами всё знаете. Не мне вам объяснять, – душевно сказал дядя Ваня и подал даме руку.
– Всё получилось? Он будет жить? Умоляю, скажите, что всё хорошо. Ну же. Меня всю трясёт.
– Успокойтесь. Всё даже лучше, чем могло быть. Вот, кстати, девушка, которая спасла вашего сына. Ефросинья,– представил девятиклассницу даме хозяин дома.
– Спасибо, миленькая. Ты не представляешь, сколько всего ты для меня сделала. Я готова сделать для тебя всё, что угодно.
– Ну, не смущайте девочку. Её самочувствие ещё не пришло до конца в норму. Пройдите в зал. Я сейчас налью вам чаю, пока мы дожидаемся Андрея, – вежливо говорил дядя Ваня.
Фрося заметила влачившиеся из-под платья крылья. Они чуть заметно шевелились и явно просились на волю. Но больше девушку волновало то, что с Марком. Раз Андрею лучше и всё получилось, то где тот высокий хулиган, который раньше мог довести до слёз любую девчонку? Когда дама прошла в другую комнату, Фрося спросила у дяди Вани:
– Где Марк?
– Он ещё не очнулся. Можешь проведать его, если хочешь. У него слишком непостоянное состояние.
Девушка молча прошла в комнату, где ночью видела двух спящих парней. Теперь здесь на кровати лежал только Марк. Он был очень бледен. Фрося села на самый краешек кровати и аккуратно погладила его волосы. Парень никак не отреагировал.
– Знаешь, Марк, – неожиданно даже для себя, вслух сказала школьница, – я тебя не понимаю. Что ты сделал? Зачем? Ты спас ангела, Андрея, которого называл инвалидом, которого жутко грубо встретил в школе, которому сразу же наделал гадостей. Зачем ты так сделал? Неужели твоя жизнь тебе не важнее? Почему ты так многое для него сделал? Я не прощу себе, если ты не очнёшься.
– А если я очнусь, – тихо ответил парень, открыв глаза.
– Марк, – заплакав, прошептала Фрося.
– И мне абсолютно всё равно на жизнь этого инвалида. Я не его спас, а тебя. Ты бы не оставила этого наглого ненормального изуродованного типа, который к тому же ещё и крылья себе нарастил. К тому же я искал тебя.
– Да, точно. А зачем?
– Сказать, во-первых, что меня исключат из школы, если я получу хоть ещё одно замечание, которое, вероятно, я уже получил за прогул.
– Но ты же не здоров. Ты плохо себя чувствовал. Ты почти сутки не приходил в себя.
– Фрося, чего ты волнуешься больше меня? Этого всего лишь школа. Есть вещи, которые намного важнее твоих бесполезных знаний.
– Нельзя так говорить. Уроки – это важно. Что может быть важнее получения образования? Тем более в двадцать первом веке?