И только подъезжая к своей станции метро, она увидела подозрительного мужика. Нет, не Серого. Вполне обычного, грузинской наружности, немолодого. Просто он старался не упустить ее из виду и, когда она для проверки пошла в супермаркет, поперся за ней. Ничего не купил, но повторял все ее движения. Держался в пяти метрах, не дальше и не ближе.
Проклятие, подумала Катя. Попыталась от него отделаться — какое там!
В подъезд она влетела бегом. И уже поднимаясь на второй этаж, услыхала, как открывается дверь и шумно сопит грузин, торопясь догнать Катю. А сверху доносился истошный собачий лай — в квартире бесновался Сэм. Катя, не помня себя, влетела в прихожую, отпихнула Сэма, чтоб не выскочил, и быстро заперлась на все замки. Сэм замолчал, но смотрел на дверь, и шерсть на загривке стояла дыбом.
От внезапного телефонного звонка Катя чуть не вскрикнула. Но это был Ковалев.
— Катя, — деловито сказал он, — не пугайтесь так, это наш оперативник.
— Да грузин, которого вы заставили побегать.
— А почему у меня собака с ума сходит?
— Ну уж не из-за него. Почему вы не позвонили и не сказали, что был еще один сон? Или не было?
— Не было, — соврала Катя.
— Хорошо. — Ковалев явно не поверил ей, но спорить не стал. — Постарайтесь до вечера не выходить из квартиры. Хотя бы до моего звонка.
— Не могу. У меня собака не выгуляна. А у собаки, знаете ли, насущные потребности.
Ковалев очень тяжело вздохнул.
— Хорошо, — сказал он. — Через полчаса. Сейчас подъедет еще одна бригада, проверит ваш подъезд.
Конечно, пока шла проверка, набежала тучка и закапал дождик. Катя накинула ветровку, взяла Сэма на поводок и после разрешающего звонка открыла дверь. Не спеша спустилась на первый этаж, проверила почтовый ящик. До выхода оставался шаг, когда Катя поняла, что в руке у нее — пустой поводок. Сэм вывернулся из ошейника и исчез. Катя растерянно тряхнула кожаным ремешком, оглянулась — и едва успела отшатнуться.
Боль опалила щеку. Катя смотрела в глаза Серого Мужика, а он занес нож для второго удара. Катя сама не поняла, как ей удалось нащупать кнопку домофона и вывалиться наружу ровно за миг до того, как клинок ударил в лицо. Нож со скрежетом проехал по железной двери. Катя неслась без оглядки, зато с криком. Серый наступал ей на пятки. И где-то позади отчаянно визжала собака.
Как-то отстранение Катя заметила, что улица совершенно пустая. Нет бабушек, молодняка с пивом и мамаш с колясками. И обещанных оперов нет. Дождик, да. Но почему нет совсем никого, как в фильме ужасов?! Нога поскользнулась, и Катя со всего разгону грохнулась, хорошо на газон, а не на асфальт. Грохнулась и перекатилась на спину, готовая отбиваться до последнего.
А Серый на самом деле был далеко. Кате в затылок дышал страх, а не убийца. Их разделяло два подъезда самое малое. Катя успела даже встать… и застыть.
Дверь ее подъезда распахнулась рывком, с грохотом ударилась об ограничительный столбик, и на улицу вылетел… негр.
Двухметровый, лиловый до черноты, мускулистый и совершенно голый негр.
Впрочем, нет. Не совершенно. На нем были щегольский белый галстук-бабочка и белые перчатки.
В пять гигантских прыжков негр настиг Серого и прыгнул ему на спину. Оба упали и покатились по асфальту. Негр скалил крупные зубы и душил Серого, а Серый бил и бил его ножом. Хлестала кровь, но движения Серого слабели, слабели…
Серый еще дергался, когда во двор с двух сторон влетели черные «мерседесы» с сиренами и проблесковыми маячками. Негр, услыхав их, бросил врага, вскочил, затравленно озираясь, — и рыбкой нырнул в ближайшие кусты. А «мерседесы» не обратили на него внимания. Из них высыпали люди в штатском, обвешанные аппаратурой, Катя издали узнала Дмитрия Святославича и Ковалева — и попятилась.
И пока цензоры занимались Серым, она тихонечко пробралась в кусты.
Негра не было.
На траве свернулся мокрым от крови комочком ее маленький песик. Он жалобно заскулил, увидев Катю, и лизнул ей руки. Катя несколько секунд потрясенно смотрела на него, пока не поняла, что Сэм умирает. И тогда она содрала с себя ветровку, переложила на нее собаку, завернула — и кинулась за дом.
Она с разбегу чуть не свалилась на проезжую часть, прямо под колеса вишневой иномарке, которую даже не разглядела. Катя увидела только, что за рулем женщина, и эта женщина открывает ей пассажирскую дверь. Катя нырнула в салон и сквозь рыдания выдавила:
— Мне в ветклинику. Собака умирает. Сейчас… — Она нащупала в кармане джинсов визитку, протянула водительнице: — Вот в эту. Если можно. Господи, у меня же с собой денег нет, — спохватилась она.