— Господа… могу я наконец допросить подозреваемого?
Человек у окна чуть повернул голову.
— Питер, объясни коллеге Трихвоста, в чем тут дело.
Игрис вскинул подбородок. Он привык к своей смешной фамилии, но человек с залысинами произнес ее с особенным цинизмом — так, во всяком случае, показалось Игрису.
Смуглый Певец молчал целую минуту. Круглолицый все так же водил рукой над контейнером с пеплом.
— Дело вот в чем, господин следователь, — начал Певец и тут же перебил себя: — Не представляю, что вы будете со всем этим делать. Следствие такого рода вне вашей компетенции… Ладно, слушайте. Женщина убита с помощью сильнейшего заклинания «Слово погибели № 5». Одно из особенностей этого заклинания — четкий след исполнителя. Это все равно что оставить на лбу жертвы ксерокопию паспорта убийцы.
— И этот убийца…
— Не перебивайте! — рявкнул Певец. — Вы ничего не смыслите в этих делах, так имейте терпение выслушать! Да, заклинание идентифицировано как произведенное Алистаном Каменный Берег. Этот человек, к вашему сведению, мог убить жертву десятком других магических способов, и ни вы, ни даже мы никогда бы не смогли отыскать исполнителя!
Игрис молчал.
Человек у окна снова повернулся к разговору — спиной. Дождь притягивал его взгляд, как ребенка — цирковое представление.
Круглолицый сотрудник «Коршуна» отряхнул наконец ладонь и отодвинул от себя стеклянный контейнер.
— Он признался в совершенном? — спросил Игрис у смуглого.
— У него стерта память. — Певец глядел на Игриса с откровенной враждебностью. — Он не помнит ничего, что происходило сегодня, с восьми часов двенадцати минут до десяти ноль девяти.
Игрис соображал быстро.
— Кто мог стереть ему память? Такая точность…
Певец покривил губы. Необходимость посвящать следователя в столь интимные вопросы была ему омерзительна, он даже не пытался это скрыть.
— Он сам стер себе память. Опять же, оставив недвусмысленный знак, будто подпись: это сделал я. Честно говоря, трудно представить себе другого мага, способного такое проделать с…
Певец запнулся, будто глотая комок.
— Нам придется вызвать механика, — пробормотал круглолицый.
Певец резко к нему обернулся.
— Только по решению суда. С правом обжалования. В присутствии адвоката!
— Либо по добровольному согласию объекта, — негромко сказал человек у окна. — Питер, я прошу тебя… путаясь в мелочах, мы можем упустить главное.
Снаружи переменился ветер. Поток воды, как из шланга, хлестнул по стеклу.
— Через три минуты дождь уймется, — будто про себя сказал Алистан. — Тогда поедем в управление… Боксер, закажи механика прямо сейчас. В городе пробки…
— Прошу, конечно, прощения, — с подчеркнутой вежливостью проговорил Игрис. — Но, может быть, вы обратите внимание, что по закону человек, подозреваемый в тяжком преступлении, должен быть взят под стражу?
— У тебя вырастут ослиные уши, — не глядя, бросил смуглый Певец. — И хвост. И еще кое-что, твоя жена удивится…
— Певец, — круглолицый Боксер, больше похожий на хомячка, вскинулся, — вы имейте все-таки какие-то… рамки, что ли, приличия…
— Очень сложное дело, — тихо сказал Алистан у окна. — Я думаю, в интересах следствия… вы поедете с нами, господин Трихвоста, конечно же. Если хотите, можете вызвать конвой или что там по закону полагается…
Он смотрел на Игриса, а тем временем будто складывал в уме многозначные числа. Как он себя чувствует, подумал Игрис в замешательстве. Точно знать, что только что убил человека, женщину, не знать, за что… И ничего не помнить. Может ли человек нести ответственность за преступление, о котором не имеет понятия?
Дождь за окном ослабел, будто по команде.
— Репортеры, — пробормотал Алистан, глядя на бульвар.
— Где?!
К гостинице подкатывали одна за другой яркие машины с логотипами телеканалов.
— Портье не, удержался, — сказал Игрис.
Певец нехорошо улыбнулся.
— Придется вам, господин Трихвоста, давать сегодня интервью. Мы-то пройдем, воспользовавшись профессиональным приемом…
— Прокуратура все равно не выпустит это дело, — неожиданно для себя сказал Игрис. — Вам лучше искать со мной общий язык… А не ссориться.