— Он живет здесь, — сказал я, возвращаясь в реальность.
— Что-то увидел? — заинтересовался Лас.
— Да нет, ерунда.
Я позвонил.
Прошло почти полминуты, прежде чем дверь открылась. Без вопросов и, кажется, даже без взгляда в глазок, совершенно ритуального для любого москвича.
На пороге стояла невысокая полная женщина. Эдакая «типичная немолодая восточная женщина» в представлении москвича — в молодости явно красивая, сейчас не очень, с каким-то очень тихим лицом, будто погруженная в себя.
— Здравствуйте. — Я чуть выдвинулся вперед. — Мы из управления… Бисат дома?
Управление — это очень удобное слово. Почему-то никто никогда не уточняет, из какого именно управления. Вот и женщина тоже не стала переспрашивать.
— Входите. — Она сдвинулась в сторону. — В спальне он…
Похоже, нас ждали. Ну, не нас, конечно, но кого-то ждали. Входя, я глянул на ее ауру. Ничего особенного, конечно. Человек.
Квартирка была трехкомнатная, но небольшая, прихожая совсем узкая и неудобная. Из открытой двери в гостиную гремел незнакомый рок.
Я был игрок и сыграть бы мог С тем, кто придумывал карты. Мне везло всегда, и я верил, что моя звезда Не упадет никогда, но случилась беда… Жизнь дорога, но все же Слабых волей бьют как моль. Выбери, что надежней — Библия или кольт!Лас, навостривший было уши — он обожал малоизвестные группы, — с сожалением покачал головой и цокнул языком.
Женщина молча подала мне тапочки, взяв пару побольше из целого табунка у входа. Лас разуваться не стал — и на это она никак не отреагировала.
Странно. Обычно такие простые привычки устойчивее всего. Либо попросила бы переобуться обоих, либо, в силу модных европейских традиций, плохо приживающихся в Москве с ее климатом и грязью, не предлагала бы мне.
В гостиной на диване сидел худенький мальчишка с ноутбуком на коленях. От ноутбука змеились провода к стоящим на полу колонкам. На нас паренек посмотрел и звук в колонках убавил, но даже не поздоровался, что для восточного мальчика уж совсем странно. Я просканировал и его ауру. Человек.
— Сюда…
Вслед за женщиной мы прошли к спальне. Она открыла дверь, пропуская нас, и так же молча, ничего не говоря, закрыла ее за нами, оставшись в прихожей.
Ох, что-то неладное тут творится…
Бисат Искендеров лежал на заправленной кровати в одних трусах и майке и смотрел телевизор, висящий на стене напротив кровати. Все тут было какое-то усредненно-московское, практически без национального колорита, без каких-то личных заморочек: мебель из ИКЕИ, ковер в изголовье кровати (я думал, сейчас так уже не вешают, это была традиция из каких-то замшелых, брежневских еще времен), женский журнал на одной тумбочке, сборник детективов на другой. Такая спальня могла быть в любом российском городе. В ней мог валяться на кровати менеджер Ваня или строитель Ринат.
Не люблю квартиры, в которых нет отпечатка хозяина.
— Здравствуйте, Бисат, — сказал я. — Мы из управления. С вами что-то случилось? Вы заболели?
Бисат посмотрел на меня и снова перевел взгляд на экран. Там шла популярная передача, немолодая женщина-врач с добрыми глазами рассказывала народу про парапроктит. «А теперь мы попросим выйти на сцену кого-нибудь из зала, одетого в футболку или рубашку без воротничка…»
— Здравствуйте, — ответил Бисат. — Ничего не случилось. Я здоров.
— Но вы покинули дежурство… — сказал я. И посмотрел на него сквозь Сумрак. Вначале я решил, что со мной что-то случилось.
Потом я понял, что это не со мной. Но легче мне от этого не стало.
— Лас, глянь ауру… — тихо сказал я.
Лас наморщил лоб. И ответил:
— Чего-то не вижу…
— Потому что ее нет, — подтвердил я.
Бисат терпеливо ждал, пока мы говорили. Потом ответил:
— Я покинул дежурство, потому что не было смысла дежурить.
— Расскажите про человека, с которым вы говорили перед тем, как уйти, — попросил я.
— Чего-то я не понял, — задумчиво сказал Лас. — А разве бывают люди без ауры?
«Представьте себе, что горловина футболки — это на самом деле…» — сообщила с экрана ведущая.
— Перед тем как уйти, я разговаривал с Димой Пастуховым, — сказал Бисат. — Он неплохой человек…
— Раньше! — попросил я. — Перед Димой!
— Перед Димой я разговаривал с продавщицей в табачном ларьке, — сказал Бисат. — Она симпатичная женщина, но худая очень…
— Нет, постой, — попросил я. — Бисат, когда у Пастухова заболел живот и он ушел в здание аэропорта. Помнишь? Ты остановил человека, выходящего из зала прилета…