Выбрать главу

Сергей Переслегин

Новые мировые проекты

Предсказать-то можно, а понять предсказание трудно, в том числе свое собственное.

Справка

Сергей Борисович Переслегин (родился 16 декабря 1960 года) — российский литературный критик и публицист, исследователь и теоретик фантастики и альтернативной истории, социолог, военный историк.

Окончил физический факультет Ленинградского государственного университета по специальности «физика ядра и элементарных частиц». Работал преподавателем физики в физико-математической школе при Ленинградском государственном университете. С 1985 года — участник Ленинградского семинара молодых писателей-фантастов Бориса Стругацкого. Лауреат премии «Странник-96» за книгу критики «Око тайфуна: Последнее десятилетие советской фантастики». Составитель, редактор, автор комментариев книг серии «Военно-историческая библиотека». Автор предисловий и послесловий к книжной серии «Миры братьев Стругацких».

Когда-то слово «футуролог» было в моде, а футурологию называли наукой. Интересовались люди будущим! Они и теперь интересуются, но футурологи куда-то подевались вместе со своей «наукой», исчезли из зоны общественного внимания. А существует ли оно вообще — научное предсказание будущего?

Вот как раз об этом у нас сегодня и будет разговор с последним отечественным футурологом-расстригой, который более не считает себя футурологом, — Сергеем Переслегиным.

У него теперь и званий-то никаких интересных не осталось, чтобы блеснуть перед публикой.

А его род деятельности одна моя знакомая обозначила так: «Какая-то заумь, чего-то говорит про будущее, а ни черта не поймешь»! Вот во что переродилась нынче футурология…

— Сергей Борисович, куда пропала футурология?

Только мы с вами и остались. А корабль наш потонул! Стоим как два тополя на Плющихе… Говорят, главный закон безвременно почившей футурологии состоял в том, что ни одно предсказание не сбывается. Не потому ли мы теперь у разбитого корыта?

— Я не футуролог, это точно. Потому что футурология, по определению, — это представления о будущем, полученные в рамках научных методов. Я же научными представлениями не занимаюсь. Я простой прогностик! Я занимаюсь исследованиями противоречий и балансов, что иногда позволяет делать удачные прогнозы.

А по поводу того, что футурологии не удается предсказать будущее… Знаете, в чем там была главная проблема? У нас, прогностиков, есть такое мнение: будущее должно прогнозироваться по правилам построения детективного романа, то есть ответ на вопрос «кто убийца» должен четко вытекать из всего повествования, но при этом быть неожиданным для читателя.

Вот будущее ровно такое! Оно вытекает из прошлого и при этом каждый раз преподносит всем, включая футурологов, неожиданные сюрпризы.

Приведу смешной пример, от которого мне самому, правда, совершенно не смешно. Лет пять назад я сотворил большой материал под названием «Глобальная катастрофа как оптимальное решение».

Там говорилось, что сложившаяся в мире ситуация — как по возникшим напряжениям, так и по необходимости менять технологический уклад, то есть переходить на другие технологии взамен устаревших — требует глобальной деструкции экономики, переустройства, а всякая реконструкция начинается со сноса старого и вывоза мусора. То есть требует войны. Но вести малую войну бессмысленно, что показал опыт США в Ираке, а вести большую — самоубийственно при такой орудийной мощи цивилизации.

В результате сегодня войны, которые раньше были средством смешать фигуры, снести старое, разровнять площадку и начать строить новое, перестали быть такого рода инструментом. Значит, нужна какая-то другая глобальная катастрофа. Я, правда, в тот момент рассматривал геологию (серию крупных извержений, например) или тему глобального потепления.

Честно говоря, я не люблю спекуляции на тему глобального потепления, хотя планета действительно находится в полупериоде глобального возрастания температуры, и продлится он еще лет 80 примерно, потом сменится похолоданием. Но потепление сопровождается увлажнением Великой степи. Что, в свою очередь, приводит к росту биологического разнообразия, в том числе бактериального.

Иными словами, я как бы предвидел, да? Но нашествие сегодняшнего коронавируса для меня самого было неожиданным, как и для всех остальных!

— Почему?

— Потому что, с одной стороны, вы можете что-то предсказать с хорошей точностью по сути. Но вы это предсказание чаще всего не сумеете правильно проинтерпретировать, будучи пленником своего времени и его представлений. Иными словами, предсказать-то можно, а понять предсказание трудно, в том числе свое собственное!