— Теперь ваша очередь, — велел противник.
Мажинни кинул свой свернутый в трубку пиджак, выглянул из-за плиты и тоже спрятался.
— А дальше что? — спросил противник.
— Что вы имеете в виду?
— Что делают дальше там, откуда вы родом?
— Дальше они одновременно выходят из-за камней, на счет «три», с высоко поднятыми руками.
— Сколько рук поднимать?
— Две, конечно. Вы готовы?
— Ага, готов.
Мажинни глубоко вздохнул и вышел из-за каменной плиты. Почти в тот же самый миг ярдах в двадцати от него из-за валуна шагнул человек.
Противники воззрились друг на друга, напряженно застыв, готовые в любую минуту юркнуть обратно в укрытие. Затем, увидев, что ни один из них не стреляет, оба слегка расслабились и начали осторожно приближаться друг к другу.
Человек, которого увидел Мажинни, был крупным и рыжим, с грубым ирландским лицом, обрамленным голубыми полями кокетливой женской шляпки.
Человек в женской шляпке увидел человека средних лет, довольно полного, с покатыми сутулыми плечами.
— Пора начинать приговоры, — сказал рыжий. — Между прочим, меня зовут Герн.
— Рад познакомиться. А меня — Мажинни.
Они продолжали осторожно сближаться, то и дело останавливаясь, чтобы оглядеть окрестности, а потом снова сближаясь, на сей раз без остановок, пока не оказались в паре футах друг от друга.
— А теперь скажите мне правду, — попросил Герн. — Было у вас оружие или нет?
— Простите, но этого я вам сказать не могу.
— Я думаю, вы мне солгали.
— Ваше утверждение голословно, — заметил Мажинни. Герн подошел к могильной плите и пнул башмаком пиджак.
— Это пиджак, — заявил он, — а вовсе не ружье.
— Смотря как им пользоваться, — сказал Мажинни. — Там, откуда я родом, пиджак в руках умельца может стать смертельно опасным оружием.
— Мне по-прежнему сдается, что вы меня обманули Но я, разумеется, тоже вас обманул.
— Как обманули?
— Ну, когда вы велели поднять над головой обе руки, вы, конечно же, не могли знать…
Тут из-за спины у Герна появилась третья рука. В ней блестел большой сизо-стальной автоматический пистолет.
— Дело в том, — сказал Герн, — что я, как и вся моя раса, трехрукий. Вы не поверите, как удобно порой иметь под рукой третью руку.
— А как насчет приговоров? — спросил Мажинни.
— Это обязательно, — заверил его Герн. — Но правила теперь будут такие: я говорю, а вы слушаете и подчиняетесь приказам. Так у нас принято — там, откуда я родом.
— Что ж, вполне логично, — вздохнул Мажинни. Впервые за весь день хоть что-то показалось ему логичным.
— Ну, теперь удобно, правда? — спросил Герн.
— Пожалуй, — ответил Мажинни.
Он осторожно поерзал. Герн усадил его на круглый камень в задней части разрушенного мраморного здания где-то в центре Лу. Мажинни не понимал, к чему все это. Но у Герна был сизо-стальной пистолет, и он все время держал его под рукой — то положит рядышком на пень, то на каменную полку. А до того он связал Мажинни руки, обмотав другой конец веревки вокруг колонны, торчавшей из разбитой мраморной плиты. Сидеть было не так уж неудобно, хотя и не очень-то приятно.
— А теперь что делать будем? — спросил Мажинни.
— Будем ждать.
— Чего ждать? Или кого?
— Не ломайте попусту голову Там увидите.
И Герн, мурлыкая себе под нос, принялся наводить порядок в мраморной комнате. На полу валялась уйма мраморных осколков. Герн вымел их маленькой швабкой. Мажинни не видел, откуда взялась эта маленькая швабка. Он хотел было спросить, но потом подумал, что это неважно.
— Откуда вы взяли эту маленькую швабку? — спросил он Герна, внезапно передумав.
— Не спрашивайте, это неважно, — ответил Герн.
— Я так и думал.
Комната была похожа на пещеру, каменную, глубокую и холодную Мажинни заметил, что солнце уже клонится к закату. Он видел это сквозь громадную глыбу мрамора. Мажинни хотелось пожаловаться, однако он сдержался, решив, что от него ждут чего-то получше.
Через некоторое время снаружи раздался звук. Не очень-то и громкий. Сначала. Но потом, по мере уменьшения мелодичности, амплитуда звука увеличилась, и вскоре его уже можно было назвать настоящим ревом, какой вполне бы мог вырваться из глотки гнома, будь у него мегафон.
Герн раздраженно подошел к окну и выглянул. Лицо его озарилось маниакальным блеском, вспыхнувшим в глазах.