Усадьба Полуяра вспыхнула сразу с четырёх сторон. Магический огонь потушить было невозможно, и он неторопливо собирал свой урожай. В события я не вмешивался, дожидаясь, когда из терема будет вынесено всё самое ценное, включая казну боярского рода и всевозможные украшения и драгоценности. Когда поток спасённого имущества почти иссяк, я отправил горы этих вещей в свою крепость, а самое ценное перенёс в свои покои в княжеском дворце.
— Что ж, Полуяр, я полагаю, что поступил справедливо. Ты сжёг и разграбил то, что принадлежало мне, я сделал тоже самое с твоим имуществом. Вот три телеги, всё что осталось, можешь погрузить в них, а затем тебя и твоих домочадцев проводят до границы с королевством, чужие люди княжеству не нужны.
— А если я никуда не собираюсь переезжать? Мне и тут хорошо, что ты со мной сделаешь, княжеский холуй?
Я обратился к сопровождавшему меня десятнику серебряных, — Повесьте этого холопа на воротах усадьбы.
— Я не холоп, я боярский сын, наследник рода!
— Уже нет. В королевстве, гражданами которого вы недавно стали, боярского сословия не существует, других званий вам его величество не присвоил, так что для меня и всех окружающих вы королевские холопы. А вот когда Георг со своего стола одарит вас объедками, тогда мы и узнаем, кем вы стали.
Десятник, в чём задержка, вы что, верёвок найти не можете или хотите поболтаться рядом с ним?
Вот объясни мне Полуяр, чего тебе не хватало? Княгиня тебя ценила, в княжеском совете к твоим словам прислушивалась, часто советовалась, её милостями ты не был обделён. Так чего тебе не хватало? Решил сам стать князем или герцогом? Так морда твоего лица имеет крестьянский оттенок, в лучшем случае быть тебе затрапезным безземельным бароном.
— Пощади сына, лорд, единственный он у меня….
— Помнится мне, года три назад я его уже прощал за предательство, ради тебя прощал, так как считал ваш род опорой княжества. Как вижу, урок пошёл не впрок. О таких как он говорят — ‘горбатого только могила исправит’.
Нет ему прощения. Это ведь он привёл людишек зорить мой дом, прекрасно зная, кому он принадлежит. Безнаказанность и вседозволенность до хорошего ещё никого не доводила.
Десятник, всё? Откачаешь, Полуяр, твоё счастье. Уходим, нам ещё поместье Чернуты навестить надо…
Вечером я слушал отчёт Стоуза. Даааа, золотые монеты способны на многое. Уже всё было готово к захвату княжества и провозглашению его очередным герцогством, и кипа пергамента полностью подтверждала это.
— Можно, конечно, все эти боярские семьи выслать в королевство с конфискацией имущества, но уж больно много у них родственников, которые верой и правдой служат княжеству, поэтому мы пойдём другим путём. Вот этих и этих, — я ткнул пальцем в два документа, — взять и допросить с пристрастием, а потом публичная казнь на дворцовой площади. Эти трое должны в течении месяца представиться: кто-то с лошади неудачно упадёт, а кто-то грибочков откушает не тех, на кого-то лихие люди нападут. Со всеми остальными, чьи имена здесь упоминаются, рассчитаться в течении года. Да и к их близкому окружению присмотреться стоит. Не хочу, что бы через несколько лет новая поросль предателей появилась. И, Стоуз, никакой жалости. Кстати, Софья не передумала становиться княгиней? Всё равно ей тянуть эту лямку придётся как минимум два-три года, а там может быть и смирится со своим долгом перед княжеством. И ещё, можешь передать ей, что Анна, ни при каких условиях не вернётся на княжеский трон, не годится она быть государыней. Трон будет принадлежать вашему ребёнку, как наследнику княжеского рода Русов.
Одними из первых указов, которые я подготовил от имени Софьи, явились упразднение института боярской думы и роспуск старого княжеского совета. Публичные казни предателей только укрепили её позиции. Анна была помещена в специальную лечебницу, где лучшие лекари пытались излечить её, но пока умственное расстройство им не поддавалось, а лорд Вил отказался даже её смотреть. Интересно, чем это она так ему досадила, что он даже не желает ничего о ней слушать?
Прошёл уже месяц, как дети приступили к обучению у наставника, а я всё не мог даже выкроить несколько часов, что бы пообщаться с ними. Наконец, основная масса первоочередных дел была завершена и, оставив всё на Стоуза и Софью, я вырвался в баронство брата.
В башне наставника меня встретил весёлый и громкий ор. А когда я заглянул в комнату, где происходило обучение теории, то увидел странную картину. На столе, в позе лотоса сидел лорд Вил, а вокруг стола с громкими криками бегали дети. Мало того, что бегали и кричали, они ещё размахивали руками и старались громко топать. Вмешиваться я не стал, а решил понаблюдать и сразу же заметил, что перед лицом наставника светились небольшие шарики, количество которых постоянно менялось и которые перестраивались в различные фигуры. Тут то до меня дошло — идёт тренировка на сосредоточенность и отрешение от внешних раздражителей, что является важным условием качественного и быстрого построения заклятия.