— Вот чувствует моё сердце, мы ещё хлебнём горя из-за жадности третьего визиря. На кой ему сдалась эта малолетка, кожа да кости.
— Дык он это не для себя, а для султана. Говорят, он любит молодых девочек.
— Дурень, ты видел её одежду? В такой ходят только богатые и знатные.
— А что, одежда как одежда…
— Качество. Такой ткани даже в султанате не делают, а уж у нас такие искусницы, коих нигде больше нет.
— А ты откель знаешь?
— Так я её сам вязал, когда визирь обездвижил и усыпил.
— Пощупал?
— Да говорю вам, кожа да кости, даже подержаться ни за что. Тех, что до этого взяли, и то куда приятнее.
— Так может быть визирь её для себя взял, поиграет, насытится и отпустит или прикапают где-нибудь по дороге.
— Знаешь, Тит, никогда тебе не стать десятником и господину Хвану никогда не подняться выше третьего визиря. Твоя пустая голова соображает, что теперь ни одного каравана из султаната или в султанат через границу не пропустят? Вот и подумай, стоит ли любая девка таких потерь?
— А ещё, поговаривают, что в той крепости живёт страшный колдун, — вмешался в разговор ещё один охранник, — сказывают, что он может напустить мор на скотину и людей.
— Если б мог, то давно бы напустил, и мы далеко бы не ушли…
А что, это идея. Мор я, конечно, напускать не буду, а вот превратить всё железо в ржу очень даже могу. Но не сейчас, а на рассвете, когда моя сотня окружит стоянку каравана….
Солнце ещё не взошло, а серебряные уже перегородили дорогу и я ударил заклинанием по всему железу и стали. Знатный поднялся переполох, когда кареты развалились на куски, а всё оружие и доспехи рассыпалось в прах. Всё железо, до мельчайшего гвоздя или бляшки превратились в рыжие пятна. Сбрую, стремена и удила постигла та же участь.
Когда солнце встало, бардак в караване стал понемногу затихать. В центре лагеря образовалась небольшая толпа одетых в расшитые халаты, перед которыми все гнули спины. От неё отделился один белобородый старик и пройдя не более десятка шагов в мою сторону остановился и звучным голосом проговорил.
Я караван — баши Ахмет Сулейман ибн Шариф. Чем мы прогневали великого колдуна и чародея, который носит скромное имя лорд Вил? Я готов ответить на любой вопрос и поклясться, что ничего предосудительного ни я, ни мои люди против барона и его людей не умышляли.
— Я лорд Витас, ученик лорда Вила. Вы обманом похитили мою дочь. Я хочу видеть её живой и невредимой, в противном случае вы все умрёте в страшных мучениях, а ваши кости растащат по степи. И старик, передай своему третьему визирю, который прячется за пеленой невидимости, что он в любом случае будет посажен на кол. Я оскорблений не прощаю.
Из марева вышел достаточно моложавый мужчина с холёным лицом и выражением скуки на нём. В руках он сжимал посох с небольшим кристаллом в навершии, — Не много ли ты берёшь на себя, чужеземец?
— Ты похитил мою дочь?
— Она сама согласилась посетить султанат и воспользовалась моим приглашением. Не вижу в этом ничего особенного.
Пока он говорил, я просканировал и кристалл и всё те побрякушки, что были надеты на нём.
Произнеся мысленно волшебную фразу ‘абракадабра из Абригеллы’ я с немалым удовольствием наблюдал, как сначала рассыпался кристалл в навершии посоха, а за тем и посох и перстни и несколько амулетов, что висели под одеждой этого чудика. Кстати, та же участь постигла и некоторые украшения в той толпе ряженых, что стояли отельной кучкой.
Из земли появился достаточно тонкий и крепкий кол высотой более двух метров. Визиря спеленали силовые лучи и под его вопли, неторопливо насадили на остриё.
— Старик, я жду, когда мне приведут мою дочь, а что бы этому клоуну не было так скучно, я присовокуплю к нему тройку из твоего окружения.
Из земли тут же полезли ещё три кола, а силовые лучи захватили ничего не ожидавшую троицу из окружения караван — баши. И пока все ошарашено молчали и не верили своим глазам, к голосящему визирю присоединился рёв боли ещё трёх помощников караванщика.
— Лорд Витас, дайте нам несколько минут и мы разыщем вашу дочь.
По его знаку сразу же десяток охранников кинулись к нескольким повозкам, что стояли без колёс на земле, и очень аккуратно, со страхом поглядывая на меня, стали извлекать оттуда связанных девушек. Среди них я увидел и Катрин. Верёвки с пленниц тут же упали на землю, и они уселись на землю, стараясь растереть себе ноги и руки и усилить ток крови.