На том месте, где когда-то находилась стоянка Тимура, не осталось никаких следов от пребывания людей. Огромная яма с оплавленными краями и большим количеством комков шлака говорили о том, что здесь когда-то бушевал сильнейший пожар. Я был бы только рад, если Тимур нашёл свой конец в его пламени….
Паря над заснеженной пустыней, я изредка взмывал вверх, осматривая пространство на десятки километров вперёд. Ни каких следов или признаков жизни я не обнаружил, даже следов зверей и птиц не было. ИР говорил, что Бенедикт именно отсюда начал зачистку Родоса, по всей видимости, именно здесь он отрабатывал свои приёмы покорения непослушных. Вскоре снег сменился сначала открытой землёй, а затем и начавшей зеленеть травой. По моим прикидкам, я за сутки полёта преодолел не менее трёхсот километров, но даже старых следов пребывания здесь людей не обнаружил. Однако вскоре мне повезло, и я обнаружил небольшое стадо оленей. Судя по тому, что они меня не испугались и не стали убегать, людей они уже забыли. Вскоре я обнаружил достаточно многочисленные стада, которые ‘пасли’ то ли волки, то ли одичавшие собаки. Воевать с ними я не имел никакого желания, поэтому поднялся чуть выше и полетел дальше, туда, где моя память рисовала мне последний крупный населённый пункт на пути к климатической башне.
Ничто не напоминало о том, что здесь когда-то был крупный населённый пункт, и кипела жизнь.
Только сверху можно было разглядеть, где были улицы, а где стояли дома. Всё заросло травой, кустарником и деревьями. Хотя нет, не всё. За очередным холмом открылась недавно расчищенная, но уже заброшенная площадка, на которой громоздилось несуразное здание, претендующее на величие. Не иначе как это и был один из храмов Бенедикта, которые он приказал построить во всех крупных городах и сёлах. Деревянная, слегка покосившаяся домина была заброшена не иначе как несколько десятков лет назад, но и недействующая она представляла для меня определённый интерес. Внутри моё внимание сразу же привлёк алтарь. Магическое зрение показало, что он когда-то был связан с целой сетью подобных сооружений, но потом эта связь нарушилась. Вывод, который я сделал для себя после того как всё внимательно осмотрел и чуть ли не обнюхал — алтарь должен быть разрушен в первую очередь. К тому же, в отличии от самого строения, он был сделан из камня, а значит огонь мог и не причинить ему особого вреда. В один из вечеров, когда я смотрел на пляшущие язычки костра, мне пришла в голову мысль — создать ещё один поглотитель-накопитель, благо преобразователь теперь у меня был самый большой и производительный. Сказано, сделано и вскоре у меня на другой руке чёрной змейкой заискрился новый артефакт, подарок фей. Дальше — больше, я создал защитный плащ хамелеон. Он имел несколько особых функций и защищал не только от непогоды или жары, а служил дополнительной защитой от неожиданного применения магии или силовых воздействий. Его капюшон, который полностью закрывал большую часть моего лица, изнутри был прозрачным и не мешал мне наблюдать за окружающим. Этот плащ, по моей задумке должен был не так бросаться в глаза, как моя полувоенная униформа, в которую я обрядился, как только отправился в поход на Бенедикта.
Первые следы человеческой деятельности я встретил через два дня полёта. До этого мне попались семь опустевших уродливых храмов Бенедикта, которые я с особым удовлетворением полностью разрушил. И вот первая делянка возделанной земли. С большим трудом люди отвоёвывали у разросшегося леса бывшие пахотные земли, особенно меня поразили примитивные орудия труда — деревянные сохи и лопаты. Один металлический плуг, кустарного изготовления, был на пять деревушек, стальные топоры — на вес золота. А вот храмы лже бога были все разрушены, а самым страшным ругательством и проклятием были слова, — ‘ Чтоб тебя, эта солнцеликая тварь забрала в рабство’.
Представившись человеком, который разыскивает своих детей или родственников, я получил возможность расспрашивать. На меня хоть и косились, но отвечали правдиво. Эти семьи, что осели здесь, перебрались сюда из центральных королевств, спасаясь от набегов степняков, которые охотились на живой товар и уводили людей в рабство на юг. От этих постоянных набегов срединные королевства очень страдали и люди старались забраться поглубже в леса или подальше на север. Даже мысли о том, что бы оказывать сопротивление, у них не возникало, не говоря уж о том, что бы самим организовывать нападения на степняков. На несколько дней я задержался в одном из хуторов и сделал это как раз вовремя. В гости пожаловал очередной отряд степных мародёров. Как они пробрались через засеки и ловчие ямы, было не понятно, не иначе не обошлось без предательства.