Хуторяне стали врываться в дома и выгонять всех жителей села на площадку перед развалинами, не забывая отделять малолетних детей в отдельную кучу. Затем, когда зачистка закончилась, всех детей связали и под охраной отправили на хутор старшого. Что больше всего меня поразило, так это то, что наши действия не вызвали никакой реакции у сельчан, как будто так и должно быть, только одна баба попыталась заплакать, но на неё шикнули и она затихла.
— И кто из вас передал сведения о хуторянах служителю Бенедикта? Мне вот интересно, что вами руководило — зависть, ненависть к соседям или что другое?
Из толпы раздался голос, — А чего они? Отгородились, а мы тут за них страдаем и терпим лишения, вот и пусть расплачиваются.
— А дело то в том, что хуторяне не платят дани ни степнякам, ни дармоедам Бенедикта, вот и живут лучше вас, так как работают только на себя и свои поселения. Вы же сами решили стать рабами, так что не надо винить в этом других. Так кто рассказал храмовнику о независимых хуторах? — Ответом мне была тишина. — Пусть староста выйдет вперёд.
Из толпы селян вышел крепкий мужик в справной одежде и, что удивительно, с ножом на поясе.
— Я староста и, да, это я передал рассказ разведчиков нашему священнику с подробным указанием дороги и всего того, что они там увидели. За это нам обещали поблажки и освобождение от оброка на три года. А через два месяца прибыл отряд степняков, который остановился на постой у нас. Они полностью сожгли одну деревню и перебили всех мужчин за то, что двоих воинов подняли на вилы из-за каких-то там девок….
— А скажи ка мне староста, а до этого у вас степняки в гостях бывали?
— Нет, бог миловал.
— Получается, вы сами их к себе пригласили, так что теперь сетовать на других. Жили бы спокойно, в мире с соседями, вели бы обмен. Так нет, зависть заела. Живёте по принципу — нет большей радости, чем сделать соседу гадости. А теперь ответь мне на такой вопрос, — ваш алтарь был единственным, или где ещё имеются храмы Бенедикта?….
Когда я уходил из этого района, у меня за спиной не осталось ни одного живого служителя культа лже бога, а все его храмы были разрушены. К тому же у меня сформировался свой собственный отряд сопровождения из числа молодых парней, у которых был собственный счёт к степнякам и служителям культа.
Когда мой отряд подступил к Вестмину, где находилась башня ИР, он насчитывал уже сто пятьдесят четыре человека. И это не считая тех, кто присоединился к нам, но в состав моего войска официально не входил. Больше всего меня поразил тот факт, что среди повстанцев было достаточно тех, кто верил в божественную суть Бенедикта, но всем сердцем ненавидел степняков.
Сам город практически не пострадал, не знаю, что этому способствовало — то ли наличие башни ИР, то ли факт того, что сам Бенедикт частенько сюда наведывался. За крепостными стенами располагался гарнизон степняков и местное ополчение, спешно набранное из-за приближения повстанцев. Степняков было около трёхсот всадников, а в ополчение входила вся городская стража, служители культа лже бога и наёмники — общей численностью тоже около трёхсот человек. Говорить о прямом штурме не приходилось, так как враг не только прятался за стенами, но и имел двукратное превосходство в численности. Я прекрасно понимал, что основная ударная сила — это степняки и служители культа. А городской страже и особенно наёмникам, которые оказались в этот момент в городе, просто не оставили права выбора. К тому же, Вестмин считался негласной столицей новой религии в срединных королевствах, именно здесь находилась резиденция наместника Бенедикта и главный храм.
К моему удивлению, городские ворота не были закрыты, хотя и усиленно охранялись. Так что через три дня, когда в наш лагерь вернулись все разведчики, я получил вполне приемлемую картину размещения гарнизона, опорных пунктов и стратегических объектов города, включая резиденцию наместника и схему внутреннего расположения помещений в соборе.
На совещание с полусотниками я вынес вопрос — как выманить степняков из города, что бы схватиться с ними в открытом поле и уже на наших условиях. Выбранная нами местность, с одной стороны позволяла использовать кавалерию, с другой стороны препятствовала фланговым обходам и охватам и полностью отвечала моим задумкам, к тому же, находилась вдоль дороги, что вела к бывшей столице королевства Тюрина Гонверу.