Пять дней у нас ушло на подготовку: капались ловчие ямы с кольями, изготавливались рогатки, создавались насыпные холмы с позициями для арбалетчиков и лучников, а сами позиции прикрывались достаточно глубоким рвом, который конница, по идее, преодолеть не могла.
Зная недисциплинированность и азарт степняков, особенно когда дело касалось преследования отступающего противника, был разработан план. Он включал в себя демонстративную атаку городских ворот ‘сбродом повстанцев’, которые затем в панике начнут отступать ещё до того, как степняки пришлют подкрепление и начнут преследование. А для затравки пустят несколько десятков зажигательных стрел за крепостные стены, в надежде что-нибудь поджечь (этим займутся несколько добровольцев из числа не присоединившихся к нам, которые для этой цели уже пробрались в город).
А ещё, я очень надеялся на полководческие амбиции наместника, и использование им своих служек, ‘для вразумления заблудших и очищения их душ от скверны’. Расчёт строился ещё на том, что наместник не запросит помощи у лже бога, в твёрдой уверенности, что справится своими силами.
В назначенное время, ближе к полудню, полтора десятка разномастных всадников на трофейных лошадях с гиканьем и свистом вынырнули из перелеска и атаковали северные ворота. У наших врагов должно было сложиться впечатление, что мы хотим их захватить внезапной атакой, и через них проникнуть в город….
7
Наша задумка полностью удалась. Пока первая группа демонстрировала намерение захватить ворота, вторая изображала из себя нетерпеливых повстанцев, готовых по первому сигналу ворваться в город. Два десятка всадников то появлялись из перелеска, тот исчезали в нём, постоянно перемещаясь и создавая впечатление крупного отряда.
Как только за крепостными стенами появился дым пожаров, демонстрационная группа прекратила нападение и обстрел, развернула лошадей и принялась очень показательно в панике и беспорядочно отступать. Вторая группа к этому моменту перестала светиться в перелеске и занимала отведённые ей позиции. Из крепостных ворот намётом выметнулись более двух с половиной сотен всадников степняков, а второй волной пошла сотня служек и часть городской стражи. Третей волной, неторопливо, словно на прогулке, тихим шагом последовали наёмники и ещё один отряд стражников. К этому времени воздух огласился визгливым криком степняков — они нагоняли мой первый отряд. К счастью, до предполагаемого места встречи ‘гостей’ осталось совсем немного. Первая группа рассыпалась по одиночке и, следуя малозаметным вешкам, стала пробираться через поле с сюрпризами. К сожалению, укрыться успели не все, прямо на моих глазах два человека получили стрелы в спины и свалились с коней.
Такой подляны от нас степняки не ждали. Самые нетерпеливые и азартные попали в ловчие ямы, которые буквально за минуту оказались заполненными упавшими лошадьми и всадниками, что впрочем, не остановило остальных. Они напоролись на рогатки и новые ямы, вырытые в шахматном порядке. В довершение ко всему в дело вступили арбалетчики и лучники, появление которых на холмах вдоль дороги явилось неприятным сюрпризом не только для степняков, но в первую очередь для служек наместника и наиболее ретивых стражников. Десятизарядные арбалеты буквально смели первые и последние ряды, некоторая заминка вышла только тогда, когда происходила перезарядка магазинов, но в это время лучники усилили темп стрельбы. И хотя я понимал, что хорошего лучника надо готовить не пару месяцев, а несколько лет, надеялся, что в условиях паники и неопределённости мои стрелки вполне сгодятся.
Очаги сопротивления мы гасили ещё около получаса. Пленных я запретил брать, резонно полагая, что степняков и так никто щадить не будет, а служки лже бога и примкнувшие к ним городские стражники — слишком взрывоопасная смесь, что бы её оставлять в городе.
У самых ворот нас встретила так называемая третья волна. Наёмники и не думали принимать участие в разгроме ‘всякого сброда’, а вместе с оставшимися стражниками устроили некое подобие пикника у крепостных стен. Видимо, разведка и наблюдение у них были налажены, так как они никак не отреагировали на приближение моего отряда, делая вид, что полностью поглощены созерцанием безоблачного неба и поеданием скромной пищи.
С их старшими я договорился быстро. Наёмники на разграбление получили хоромы наместника, но при условии, что разрушат алтарь Бенедикта, если его обнаружат. Городской страже было обещано выплатить тройное жалование, если в течении ближайших трёх дней они обеспечат порядок в городе и не допустят погромов и кровопролития. В их обязанности так же входил арест всех оставшихся в живых служек наместника и его приспешников. Сам же я со своей личной охраной прямиком двинулся к храму лже бога.