— Не уходи от главной проблемы — коронация и провозглашение нового Центурия состоится через десять дней, больше затягивать нам не позволят.
— А что тот щенок, что сидит в подземелье? С ним нельзя договориться?
— Думай что говоришь. Как только он оденет корону на свою голову, нам тут же настанет конец, или ты считаешь, что он страдает потерей памяти и забыл, кто его пытал и убил родителей?
Хотя твоя идея о скоропостижной смерти последнего из прямых наследников Центурия весьма заманчива. Надо её как следует обдумать. Поставь задачу аналитикам на расчёт всех возможных последствий. В том числе, возможность публичного отречения княгини Соло от притязаний на трон, как наследницы первой очереди….
Вот оно как. Значит, настоящий наследник томиться в подземелье, а его роль играет какой-то ставленник одного из членов имперского совета. Да и над моей родней тучи начинают сгущаться. Не хорошо это, ох, как не хорошо, в первую очередь для тех, кто затеял эту грязную игру. Значит, десять дней у меня есть, вернее, пять, так как вариант физического устранения наследника отбрасывать нельзя. В подземельях и в тюрьмах дворца я тоже бывал, так что надо нанести туда предварительный визит, затем побывать в своих владениях и узнать, что и как там. Подготовить почву к похищению наследника и обеспечению его безопасности. Чувствую, работы будет непочатый край, и положиться не на кого….
Все мои планы полетели в тартарары, как только я попал в закрытый для всех каземат, где держали молодого наследника. Изнеможённый двенадцатилетний пацан был прикован цепями к стене. В его вены были воткнуты катетеры для принудительного питания и очистки организма, с десяток датчиков следили за состоянием его тела и умственных способностей. Здесь же находились трое типов в синих халатах, которые и осуществляли контроль. Умертвить наследника могли в любой момент, достаточно было ввести ему смертельную дозу какой-нибудь гадости, а потом объявить, что он скончался от сердечной недостаточности или переволновался перед инаугурацией.
Медлить я не собирался. Сканирование соседних камер показало, что в них находятся только охрана столь ценного узника и так называемые медики — тюремщики, а так же непонятные личности, которые можно отнести к обслуживающему персоналу. Первым делом я с использованием собственной магии заблокировал все имеющиеся двери и ворота, в том числе и те, что вели в каземат. Моё появление перед тюремщиками, наверное, выглядело пугающе и впечатляюще. Из столба дыма и огня вышел воин в сверкающих старинных доспехах, строго погрозил пальцем оторопевшим тюремщикам и одним движением руки освободил парнишку от всего, что на нём было навешано, включая не только цепи, но и всё оборудование. Мои силовые линии аккуратно окутали его и держали навесу, не позволяя его беспомощному телу упасть на пол. Затем пошёл процесс вливания жизненной силы в его ослабленный организм. Всё это происходило в полной тишине, мне даже не пришлось накладывать заклятие оцепенения на этих горе медиков. Они и так боялись пошевелиться и даже дышали через раз, что, впрочем, не мешало записывать всё происходящее на инфокристалл. Затем я влил в него ещё одну порцию силы и убедился, что кроме истощения, ему больше ничего не грозит.
— А вот отказываться от приёма пищи — было крайне неразумно. Что бы бороться со своими врагами, надо быть не только здоровым, но и сильным, если не физически, то хотя бы морально. А ты сейчас больше похож на тряпку. Придётся заняться твоим воспитанием и обучением. Тебя как зовут то?
— Я Центурий!
— Центурием ты станешь тогда, когда я тебя официально короную. Был у меня очень давно один знакомый наследный принц, Лоуренсом его звали, а второго урода, который метил на его место — Крит. Этого недоделанного полуэльфа, как и весь эльфятник я отправил строить свои козни на небеса. Вот только не помню, саму планету, кажется, её называли Эллиония, я уничтожил, или нет? Да это и не важно. Так что до того, что бы называться Центурием, ты ещё не дорос. — Опустив наследного принца на пол, я освободил его от поддерживающих силовых линий. — Сам идти сможешь, или лучше тебя поддерживать?
— Я попробую, хотя ноги дрожат, но это от того, что я долго висел на цепях. А куда мы пойдём? Здесь полно охранных систем и людей Винуса — главы так называемого имперского совета. И ещё, родители звали меня Марком, — тут его голос предательски дрогнул.