Через некоторое время после того, как девчонки зашли в душ, сначала раздались взвизгивания, а потом смех. Мылись и поласкались они больше часа, я уж было собирался их поторопить, но благо, что они сами вышли. Красные и довольные, одетые в чистое бельё, в махровых халатах, они смотрелись как пушистые птенцы. Нам же с Михом вполне хватило пятнадцати минут, что бы ополоснуться, смыть дорожную пыль и переодеться в чистое. При этом я дану выдал примерно такой же комплект одежды, что носил и сам, а единая униформа, по моему мнению, делала из нас небольшой отряд. На ужине особых разносолов не было, всё-таки мы были в дороге, так что ограничились двумя видами сыра, кашей с мясным подливом и несколькими видами различного мяса. На десерт девчонкам подкинул десяток пирожных к чаю, которые они умяли в один присест и с мольбой стали посматривать на меня. Я добавил ещё десяток и предупредил, что от сладкого леди полнеют и превращаются в толстушек. После ужина, мгновенно убрав всё со стола, я поинтересовался, кому и что на завтрак приготовить. Эти две подружки в один голос заявили, что им хватит одних пирожных, а мы можем есть, что нам заблагорассудится. Утром, после того, как все встали и привели себя в порядок, все шатры, кроме столовой исчезли, а после завтрака не стало и её.
Хорошо отдохнувшие лошади весело тащили фургон, который я несколько привёл в порядок, а именно: смазал ступицы, обновил герб на бортах и натянул новый тент. Внутри появились два мягких матраца для отдыха, несколько сундуков под разные житейские мелочи и, даже, биотуалет за занавеской.
И вновь, как и вчера, дан Мих стал меня просвещать о порядках в империи, о наличии дорожных застав на въезде в крупные города, в том числе и в столицу, об обязательных платежах и их размере, о том, какие монеты в ходу, как одевается знать и о наиболее важных имперских законах. Из всего этого я сделал вывод, что мой попутчик действительно получил хорошее образование и, чем чёрт не шутит, действительно был разорён в результате деятельности завистников и врагов семьи. В любом случае, шесть тысяч золотых, очень хорошая сумма, что бы начать всё с начала.
С первой заставой мы встретились буквально через час. Десяток воинов в одинаковой одежде, надменный десятник, внимательно следили за тем, что бы внешний вид въезжающих соответствовал столичным требованиям и не вызывал брезгливости или отвратных чувств. Перед нами выстроилась небольшая очередь, так что мы остановились метрах в пятидесяти от заставы. По идее, здесь не должно было быть затора, так как застава предназначалась только для проверки внешнего вида, но десятник распорядился проводить и проверку багажа, что больше походила на узаконенный грабёж мелких вещей из повозок путников, кареты они не трогали.
Мы все слезли с фургона и стали разминать ноги. Наша униформа вызвала интерес не только окружающих, но и стражников. Двое из них лениво направились в нашу сторону, в нескольких метрах остановились, и стали с любопытством разглядывать девушек и фургон. Даже десятник соизволил подойти к нам.
Скривив губы, он процедил сквозь зубы — Кто такие? Что везёте? Имеете запрещённые к провозу вещи? Приготовьте фургон к досмотру.
— Предъявите разрешение на досмотр благородных лиц и их имущества, — я говорил спокойно и доброжелательно посматривал на этого зажравшегося вояку. Если он не настолько туп, что бы нарываться на неприятности, то сейчас отступит и принесёт извинения. Герб то был хорошо заметен на бортах фургона.
— Мне не нужны особые распоряжения, здесь я олицетворяю закон и порядок.
— Вы из благородных? — Ответом мне было презрительное молчание. — Понятно, обычное быдло, возомнившее себя пупом земли. Что ж, десяток ударов кнутом приведут вас в порядок. Выполнять!
В тот же миг с десятника слетела его форма, и он завис в метре над землёй. В воздухе возник хороший кнут и со свистом был нанесён первый удар, который сразу же рассёк несвежую рубашку и спину до мяса. После каждого удара десятник визжал, как свинья, но потом, после шестого затих. Я досчитал до десяти. Кнут исчез, а тушка десятника шлёпнулась на землю, обильно поливая её кровью.
— Воровство на государственной службе для простолюдинов карается смертной казнью через повешение. — Я тяжело вздохнул. — Закон есть закон, делать нечего, придётся повесить тех двоих, что залезли в чужой карман. — Вновь в воздухе появились уже два кнута, которые захлестнули двух стражников за горло и воздели их над землёй. Они немного подёргали ногами и затихли. — Ну а вы что застыли? Мне ведь может надоесть ждать, когда вы проверите внешний вид въезжающих в пригороды столицы и тогда нерадивые будут наказаны.