Новые миры [СИ]

В заключении я заставил девчонок провести спарринг бой до полной победы одной из них, за что удостоился звания 'изверг' от метра. 'Радостные и весёлые' мы вернулись в свою обитель, где тут же разошлись по своим номерам, что бы привести себя в порядок. Пока я мылся, произвёл небольшой разбор действий своих дракончиков, больше упирая на их недостатки и недочёты. В конечном итоге было сказано, что свой зачёт на зрелость они сдали, и что сегодня ночью получат право впитать новые знания и опыт своих собратьев.

— Но без фанатизма, — сразу же предупредил я, — никаких побудок среди ночи. В отличии от вас, мне на восстановление нужно больше времени. Все вопросы зададите перед завтраком.

В эту ночь все спали как убитые.

А на стол императору, рано утром, лёг секретный и срочный доклад с описанием нашей тренировки, за которой своими глазами наблюдал не только ректор академии, но и декан факультета боевой магии, а так же ещё несколько любопытных преподавателей и студентов.

С этого дня нашу группу стали обходить стороной, а соответствующие службы стали рыть землю носом, собирая все возможные сведения обо мне и моих воспитанницах. Более того, император решил лично осмотреть нашу беседку сегодня вечером, после ужина, когда основная масса учащихся разбредётся по своим комнатам.

В этот вечер я решил устроить отдых от учёбы и отменил все дополнительные занятия. Перед входом в беседку горел самый настоящий небольшой костерок, на котором жарились замаринованные мною лично кусочки мяса. Не знаю, каким будет вкус, но уже сейчас запах обалденный. Чтобы скоротать время и не смотреть на несчастные лица девчонок, которые постоянно сглатывали слюну, я выудил из пространственного кармана гитару и взял несколько аккордов. Незнакомый инструмент и странные звуки вызвали интерес.

— Милорд, так вы ещё умеете музицировать?

— Да какой там музицировать, так, на любительском уровне баловался перебором струн. Я прокашлялся, что бы придать значимость себе и, предварительно заменив слова 'бразильских болот малярийный туман' на ' шанторских болот ядовитый туман' и слово — окурки на слово — огрызки, негромко запел:

Я в весеннем лесу пил берёзовый сок,
С ненаглядной певуньей в стогу ночевал,
Что имел, не сберёг, что любил — потерял.
Был я смел и удачлив, но счастья не знал.

И носило меня, как осенний листок.
Я менял города, я менял имена.
Надышался я пылью заморских дорог,
Где не пахли цветы, не светила луна.

И огрызки я за борт швырял в океан,
Проклинал красоту островов и морей
И шанторских болот ядовитый туман,
И вино кабаков, и тоску лагерей.

Зачеркнуть бы всю жизнь да с начала начать,
Полететь к ненаглядной певунье своей.
Да вот только узнает ли Родина-мать
Одного из пропащих своих сыновей?

Я в весеннем лесу пил берёзовый сок,
С ненаглядной певуньей в стогу ночевал,
Что имел не сберёг, что любил — потерял.
Был я смел и удачлив, но счастья не знал.

(Б. Окуджава)

— Милорд, спойте ещё, мы никогда с сестрой не слышала ничего подобного. Вы пойте, а я послежу за мясом.

— Хорошо, я вам спою одну балладу, её написал великий бард всех времён и народов. Его имя вам ничего не скажет, а вот песня — о многом.

Замок временем срыт и укутан, укрыт
В нежный плед из зелёных побегов,
Но развяжет язык молчаливый гранит —
И холодное прошлое заговорит
О походах, боях и победах.

Время подвиги эти не стёрло:
Оторвать от него верхний пласт
Или взять его крепче за горло —
И оно свои тайны отдаст.

Упадут сто замков и спадут сто оков,
И сойдут сто потов целой груды веков, —
И польются легенды из сотен стихов
Про турниры, осады, про вольных стрелков.