Нас взрывная волна раскидает флажками по карте,
И не всем суждено уцелеть, дотянуть до погон.
Одному уготовано место во братском плацкарте,
А другому судьбой забронирован спальный вагон.
Они допели. Кельм, не удержавшись, придвинулся, обнял Ивик за плечи. Так они сидели -- молча. Можно многое еще спеть. Но минута была так хороша, им было так тепло, так покойно молчать вдвоем, что не хотелось нарушать этот покой -- ни словом, ни жестом, ни пением.
*Зимовье зверей
Они хлопотали на кухне -- вдвоем. Кельм обычно готовил сам -- у него просто лучше получалось. У него вообще любые действия руками получались лучше, чем у Ивик. И это обстоятельство никогда не смущало ее -- как смутило бы с другим мужчиной, а только вызывало восторг. Но Ивик не могла и сидеть просто так, и Кельм сунул ей терку -- натереть морковь. Целую гору моркови. Он запланировал какой-то сногсшибательный салат. Кухонный комбайн его в данном случае не устраивал -- нужной ширины отверстия были только на ручной терке.
Теперь на Ивик напала болтливость. Они разговорились о замке Кейвора.
-- Вот ты знаешь, - разглагольствовала Ивик, с силой нажимая на терку, - я подумала, ведь в Дейтросе очень, очень много красоты -- которая просто так пропадает. Ну как бы -- просто так. Вот если бы стоял такой замок у нас... Да у нас ведь и есть очень красивые здания, например, дворец Детства в Шари-Пале, храмы есть многие...
-- Да, скажем, в Лоре, - согласился Кельм, - Церковь святого Лоренса... Ты же помнишь?
Голубые башенки, ступени... Тоже, кстати, гэйны проектировали.
-- Да, помню! Но вот понимаешь, это обыкновенная церковь. Очень красивая, но туда люди ходят, молятся... и думают, что это так и надо, это обычное дело. А здесь любая красота, любой осколок Настоящего -- сразу превращается в коммерческую ценность.
Кельм сосредоточенно растирал в ступке душистые корни для заправки.
-- Это верно, - сказал он, - они используют душевные порывы для коммерции. С одной стороны, подумаешь, может, это не так плохо... У нас человек создал красоту, пустил ее в мир, как виртуальный образ в Медиане, который все равно развеется вскоре... кто-то поахал, кто-то покритиковал, и все. Человек уже создает что-то новое, о старом и думать забыл. И все забыли... А что здесь? Посмотри, какая организация! Во-первых, изображения замка нелицензированные запрещены. Никаких даже фотографий не найдешь нигде. Внешне -- только лицензированные, внутреннего убранства и вовсе не увидишь. Значит, надо обязательно ехать смотреть. И вот ты едешь, как в паломничество, настраиваешься. Внутренне готовишься: вся эта катавасия, символика вокруг, сувениры, целый поселок, построенный для паломников. Они буквально молятся на то, что создавали их предки веками.
- Не молятся, - возразила Ивик, - а утилизируют. Все их современные сказки, фильмы -- бездарные переложения старых легенд и книг. Вся музыка -- изуродованная классика. Их предки создали капитал, который они теперь тратят. Самое страшное при этом -- то, что мир выглядит таким устойчивым, таким незыблемым.
- Ну не такой уж он и незыблемый на самом-то деле, - бодро сказал Кельм, - а теперь давай морковочку сюда...
Ивик подперла ладонью подбородок и смотрела, как Кельм мастерит салат, как соединяет компоненты -- ярко-рыжее, белесое, нежно-зеленое, темно-зеленое, бурое; все в одноцветных фаянсовых, только разного размера мисочках, и мисочки одна за другой вычищаются, выскребаются ложкой, ненасытная салатница, по краям отмыто блестящая, принимает в себя всю эту массу, и ни капли на столе, ни крошки. Движения пальцев -- быстрые, точные, как у хирурга, скорость фантастическая, Ивик бы никогда так не смогла. И даже какая-то чуждость закралась в сердце, да ее ли этот человек -- он, такой правильный, красивый, благополучный, такой замечательный профессионал, мастер во всем, так внимательно относящийся к мелочам , даже вот к этому простому салату. Интересно ли ему вообще слушать то, что она говорит? Может, он отвечает ей только из вежливости... Сердце Ивик тревожно заметалось. Кельм неожиданно посмотрел на нее с нежностью и улыбнулся. Ивик сразу успокоилась. Любит. Конечно, любит, конечно -- ее человек.
- Я за Эрмина беспокоюсь, - сказал он, - не знаю, когда получится в Дейтрос переправить. Мне, конечно, втык дали... Но ведь теперь-то его должны забрать.
- Да, - согласилась Ивик, - я представляю себя на его месте. Знаешь, я бы начала подозревать, что все это -- дарайская провокация.