- Ты гэйн? - тихонько спросила она. Эрмин посмотрел на нее и кивнул.
От левого уголка губ к подбородку тянулся заживающий розоватый шрам. И еще один, белый, давно затянувшийся, над бровью. Клори, сложенный в чехол, болтался на плече.
- Не знаю только, можно ли мне в интернат, - сказал он озабоченно.
- Почему же нельзя? Этот... другой из контингента Б -- он везде ходит.
Они вошли в переход, Эрмин крутил головой, разглядывая вьющийся зеленый полог, притопывал по гелевому покрытию. Ему все было в новинку, Кели это смешило. Миновали нишу с кожаными диванами -- там как раз расселась компания старшеклассников. Кели из них знала только одного, по кличке Тур -- 18-летний парень был уже на грани списания, среди ее друзей пользовался дурной славой. Говорили, что он и его шобла давно сидят на запрещенном кегеле и подрабатывают продажей... Парни загоготали, Кели даже не разобрала, в их ли адрес. Ей было все равно. Казалось, начинается что-то безумно интересное. Ей было ужасно интересно с этим дейтрином. И хорошо бы он еще сыграл что-нибудь... Может, попросить, чтобы он научил ее играть как следует? Кели все не оставляла мечты о собственной рейк-группе...
Она подергала дверь студии.
- Ой, извини, я даже не сообразила. Сегодня же выходной у них. А так они не открывают.
- Ладно, сходим завтра, - сказал Эрмин с акцентом, к которому она начала уже привыкать, - а интересно тут у вас. Я хоть интернат посмотрел. А где вы живете?
- Хочешь -- покажу? - обрадовалась она.
Эрмин с интересом осмотрелся в ее комнатке. Но без особого удивления. Вгляделся в самодельный плакат с физиономией Ликана. Спросил, кто это. Кели объяснила.
- Надо же. Послушать бы...
- Да запросто, - Кели воткнула флешку в аудиопорт компа. Эрмин сел, вслушиваясь в мелодию, чуть склонив голову. Кели -- напротив него, напряженно сжав скрещенные в замок пальцы.
Я грею руки чужим,
Но про свои позабыл,
Но обморозив чуть-чуть,
Я как волчонок завыл,
Чужие руки и плоть,
Чужие злые глаза,
Чужой ненужный покой,
Моя здесь только звезда...
В некоторых местах Эрмин чуть морщился, но в целом слушал внимательно. Потом сказал.
- Очень выигрышный текст. Можно и лучше сделать.
- Ты лучше играешь, - признала Кели. Эрмин чуть улыбнулся.
- Я не привык к вашим инструментам. У нас двенадцать струн. И вообще...
- Кофе хочешь? - спросила Кели.
- Давай. У тебя и кофе можно сделать?
- У меня тут кипятильник есть. Можно растворимый, ничего?
- У нас вообще кофе мало. С Тримы иногда завозят немного... Я раз в жизни пробовал. В распределителе никогда не бывает.
- Распределитель -- это что?
- Это... как у вас магазин. Только без денег. Приходишь, берешь, что надо.
- Так это так все разберут...
- Дефицитные продукты выдают только по норме. По карте. Раньше так все было. А теперь, например, хлеб уже можно без карты брать.
- Ух ты, а что еще так можно?
- Немного, - признал Эрмин, - ну мыло... соль... разное. Еще зависит от места и от сезона. У нас, например, яблоки осенью можно...
Кели разлила кофе по кружкам. Эрмин взял свою, подержал у носа, вдыхая аромат.
- А тут у тебя уютно, - сказал он, - хорошо. У меня тоже такая комната. Раньше у меня никогда не было своей, так, чтобы я один...
- У меня тоже не было своей, - сказала Кели, - я жила с братом и сестрой. У родителей спальня, и еще гостиная. Но мы жили втроем в комнате. Потом брат ушел, остались вдвоем.
- Я думал, в Дарайе у каждого ребенка есть своя комната...
- Это у кого деньги есть. А мои предки -- сиббы. Живут на пособие.
Он попробовал кофе. Поморщился.
- Стимулятор... Слушай, а как ты сюда попала, в Лиар?
- Да я стихи пишу, - застеснялась Кели.
- Покажи? Ну чего. Это нормально, квиссаны у нас все такие.
Он отставил кружку кофе, уткнулся носом в протянутую тетрадку. Кели до сих пор писала от руки. Дома своего компа у нее не было. В школе писать и распечатывать -- много мороки. Сейчас уже и можно было бы, конечно, но она привыкла -- от руки.
- Ну как? - спросила она тоном наигранного равнодушия.
- Погоди-ка, - он отложил тетрадку. Потянулся за клори, стал аккуратно стягивать чехол, - куда подключить можно?
Потом утвердил тетрадку на столе перед собой и, глядя в строчки, начал перебирать струны. Кели замерла, не дыша.
Голос у него оказался вполне неплохой, и когда он пел, акцента было практически не слышно.
Не больно и не тяжело,*
Ведь чайка встала на крыло.
Свободна в выборе пути,
Сквозь ветер сквозь туман летит,