И взглянул на Кели. У нее замерло сердце, она тихонько кивнула.
Он начал играть. Ланси сразу подобрался. Этот дейтрин играл совсем иначе -- профессионально. Клори пел в его руках, пел, разрывался сразу на несколько голосов, звенел оркестром, и выводил незнакомую, чуть рваную, неописуемо говорящую мелодию.
Кели знала теперь, что он играет попросту много. Очень много. Все время, когда не занят в Лиаре. "Меня это успокаивает, - говорил он, - отвлекает. Почти как в Медиане себя чувствуешь". Кели тоже начала учиться, стала играть больше, но -- по многу часов в день? Она бы не выдержала. Ей было скучновато.
Эрмин изящно закончил соло и перешел на ритм, и одновременно с этим начал петь -- и голос у него тоже был красивее, чем у Ланси.
А я на себя зову беду,*
Тем, что я прав,
Но я от страдания уйду
За стебли трав,
А железу лязгать и звенеть,
О камень стен,
Огонь и выстрелы,
Плоть и медь,
Воля и плен,
А я на себя зову беду,
Тем, что восстал,
Но я от страдания уйду
Через металл
*Александр Зимбовский
(Эрмина очень поразило это стихотворение Кели. Как ты додумалась до такого? - спросил он. Не знаю, ответила она. Я это пережил, сказал он. Ты описываешь это, понимаешь? Я тоже переживала все то, о чем пишу. Но по-другому).
Они уже репетировали вместе. Кели набрала воздуха и вступила вокалом. Эрмину нравился ее голос -- высокий и резкий, неожиданно высокий и неожиданно резкий, разговаривала она скорее глуховато и негромко.
А я на себя зову беду,
Я не один,
И я верю в друзей - они дойдут,
Мы победим,
И я верю в наш флаг, его цвета,
Истину слов,
Я все, даже гибель рассчитал,
И я готов.
Они вместе закончили песню. Это был кайф. Неземной кайф -- ничего не надо, ни одобрения, ни славы, ни денег, только бы петь вот так, а тем более -- вместе с ним. Так нечеловечески красиво. Так сильно. Кели даже чуть прикрыла глаза от счастья.
- Слушай, - осторожно сказал Энди, - а ты ведь у нас здесь останешься?
- Ну... наверное, да, - сказал Эрмин, - по крайней мере, какое-то... - и умолк.
- Тебя же не переведут в другое место?
- Может быть, переведут, - сказал он.
- Так это... а вдруг оставят? И вообще, пока ты здесь... а может, мы группу забацаем? Я на флейте могу... Ланси вот будет тоже на клори...
- Я и на басу могу, - сказал Ланси.
Эрмин с интересом поглядел на него. Он думал.
- Ударника бы хорошо найти.. и клавиши, - сказал он, - хотя можно и так. У Кели, - он глянул на девушку, - много отличных текстов. Я, конечно, тоже много знаю, но не на дарайском. Кели может петь... у нее прекрасный вокал.
Кели слегка покраснела. И уцепилась от смущения за его руку. Эрмин неожиданно крепко сжал ее ладонь.
- Насчет клавиш можно поговорить с Ани, - предложил Ланси, - он кортанист. По-моему, неплохо играет. А ударника...
- Найдем, - твердо сказал Энди, - это не такая проблема.
В глазах Эрмина зажглись огоньки.
- Только, народ, - сказал он, - вкалывать надо будет. Вы как -- потянете?
Они перекусили в столовой -- у обоих только что кончилась работа. До репетиции еще полтора часа. Кели предложила сходить в охраняемую зону, в Медиану. Туда ведь всегда тянет, и многие ходят просто так... поиграть. Эрмин с радостью согласился.
Кели шла рядом с ним, почти физически ощущая сантиметры, которые их разделяют. Ей вдруг пришло в голову, что они теперь все свободное время проводят вместе. Она перестала ходить на тренировки... не встречалась ни с кем из Клубка Сплетающихся Корней. Она даже в одиночестве почти не оставалась. Только школа и работа отделяли ее от дейтрина. А чем в это время занимается он? Наверное, тоже работает... создает маки. Ведь для этого его и взяли сюда. А все остальное -- с Кели.
И это выходило совершенно случайно. Репетиции, которых вдруг стало очень много. Между репетициями -- какие-нибудь дела, которые интересно делать вместе... книги, которые она хотела ему показать. Музыка -- много музыки. Разговоры. Прогулки по примечательным местам -- внутри Лиара и интерната, конечно, в город никто Эрмина не выпускал.
И никаких там поцелуев и всего такого, даже мысли такой почему-то уже не возникало.
Только пробивало током, когда он вдруг случайно касался ее руки, или она ловила его взгляд, темный, улыбающийся, нежный.
Медиана в который раз встретила родным, освобождающим уютом. Эрмин огляделся вокруг. По периметру серого поля -- несколько рядов виртуальных преград. Дальше -- белые и серые цепи вангалов...