- Им пофигу, - неохотно ответила она, - а твои?
- А мои возмущались, - поведал парень, - мать сначала в истерику, хотела запретить. Но понимаешь... мы за дом выплачиваем, а моя сеструха старшая учится на психолога, а это же тоже три тысячи в год, и потом ей машина нужна в универ ездить. Либо дом продавать, либо ей бросать... А тут... я своим по полтысячи в месяц отстегиваю, на дом.
Кели отвернулась. Дом, машина... проблемы у людей. Откровенничать в ответ она не собиралась. В классической школе она была единственной в параллели -- из сиббов. Ее постоянно дразнили, издевались -- за подержанное мешковатое барахло, драную сумку, невозможность платить за школьные мероприятия и поездки... Иногда Кели жалела, что не учится в интеграционной, с тупыми вангалами и чуть более сообразительными соседями по кварталу. Ей там было бы скучно, конечно, они читать-то едва умеют -- но там она была бы звездой, а в классической...
Здесь, конечно, тоже нет детей сиббов и работяг. Она поспрашивала -- почти все из классических школ, некоторые только из свободной. Может, в интеграционных школах и не ищут детей с талантами, а может, у тех никогда таланты и не проявляются. Чтобы играть на музыкальном инструменте -- надо учиться этому. Чтобы писать стихи или рассказы -- надо как минимум уметь писать. А разве в интеграционных школах хоть чему-то учат?
- Между прочим, меня Энди зовут.
- Меня Кели.
- Я знаю.
Келиан развернулась к нему вместе со своим крутящимся креслом. Энди занял место соседа Кели -- работа уже закончилась, мониторы погасли, и большинство ребят разбрелось...
- Откуда ты знаешь?
Парень молча кивнул на табличку над ее столом. "Келиан Инэй". Ну да, сложно догадаться...
Сейчас скажет "ты мне нравишься" или "может, встретимся вечером?" Нельзя сказать, чтобы Кели этого не хотелось. У нее до сих пор не было никаких парней. Вообще-то даже стыдно. Все девчонки в классе давно переспали с парнями, кроме, разве что Лис, потому что она лесби и спит только с бабами. Но на Кели никто никогда не обращал внимания. Дома, конечно, обращали, подстерегали даже в подъезде, дебилы... А в школе -- в школе она была никто.
Здесь все иначе. Вот и парень ею интересуется. Вполне приличный, хотя и лопоухий. Старше ее намного, выше, даже мышцы вон накачал. Келиан оценивающе смотрела на Энди. Тот спросил.
- Ты стихи пишешь?
- А это ты откуда знаешь?
- А вот знаю. Покажешь?
- Свяжемся с моего компа -- покажу... я вообще-то рейк люблю, - призналась Кели, - например, Ликана. Мне кажется, я могла бы писать песни. У меня музыка все время в голове... такая... ритм.
Она забарабанила тонкими пальцами по серой изогнутой столешнице.
- А играть училась на чем-нибудь?
- Ну откуда?
- А меня предки на инструмент отдали... на флейту. И то три года ныли, что дорого. А я музыку вообще не люблю, я рисую, сам учился... не, рейк я тоже люблю -- послушать.
Помещение уже почти опустело. За линией компьютеров уборщица загремела своей тележкой.
- Пошли, - Энди поднялся. Уже в дверях он сказал негромко.
- У меня к тебе дело есть, Кели. Надо встретиться, поговорить. Чтобы никто не слышал. Давай в переходе сегодня, в пять часов?
По крайней мере, это было жилое помещение. Киба устал от стерильно-белых стен, от кафеля, от всепроникающего света атрайда. Здесь он тоже оказался запертым -- но хоть в обычной человеческой комнате -- дешевые кресла, стол со стульями, телевизор, незначительный бардак: покрывало съехало с дивана, в комнате слегка накурено, и окурки натыканы в грязный подоконник.
Киба открыл форточку. Какой это этаж ? Высоко, двор внизу казался пятачком, облачность и вышки соседних небоскребов заслоняли обзор.
Телевизор он не стал включать -- в атрайде просмотр телепрограмм считался частью лечебного процесса. Для него, по крайней мере. Из печатной продукции в комнате обнаружился только иллюстрированный "Защитник" за прошлый год. Киба бездумно полистал журнал. Похоже, выпускали его для вангалов. Или для офицеров, недалеко ушедших в развитии от своих слабоумных подчиненных. Почти исключительно картинки либо отфотошопленные фотографии. Качественные, яркие, цветные. Что интересно, вангалов на фотографиях практически не было. Мощные воины, в полной выкладке -- или в майках, с бицепсами; но лица не вангальские, красивые лица, с большими голубыми глазами. Готановский Белокурый Зверь. Были красивые девушки, дарайки в очень открытых костюмах или же туземки -- Лей-Вей, килнианки -- почти голые. Разнообразное оружие, мини-танки для штурма через Медиану. Снимки боев в Медиане -- как, проклятый раздери, красиво, и как страшно! Многоцветье и разнообразие поля смерти... Подписи под фотографиями прямо-таки умиляли. Похоже, действительно для вангалов. Вот только все-таки, вздохнул Киба, неплохо было бы и для вангалов писать без грамматических ошибок...