Во-первых, я получил за последние три месяца не один совершенно чёткий сигнал ИЗВНЕ, что ни с чем нельзя перепутать. А следовательно, мои желания и сопли уже должны уйти как минимум на второй план, ибо сигналам ИЗВНЕ можно только подчиняться, ибо в виде сигнала извне проявляется только Воля Бога. Это только всякие сатанинские хуйни являются к нам в результате болезненных самокопаний — Сигнал же Извне всегда чист, как пресловутая слеза ребёнка. Да, я понимаю, что возможно большая часть читающих это толком не понимает, о чём вообще сейчас идёт речь и, отыскивая в своей жизни хоть что-то подобное (таков уж механизм восприятия: воспринимая что-либо, мы всегда воссоздаём в нашем воображении картинки, условно соответствующие тем словам, что поступают в наш мозг извне, ибо любое поступающее в нас Слово — есть Системная Команда, но… пугаться тут нечего, ибо, как правило, если присмотреться, команда эта — наша же собственная:)), находят там, в общем-то, совершенно не то, но… есть ещё и часть меньшая — люди, которые знают, что то, что я говорю — правда, что так действительно бывает и действительно испытывали что-то похожее сами.
Да, мне было сказочно хорошо в Харькове — раз, с Лариссой — два, но Господь Бог сказал мне, что я должен вернуться, и скорее всего у нас с Да будет ребёнок. А с Лариссой, сказал Господь Бог, нет, не будет, несмотря на острое желание её и на то, что мы, по её просьбе, принципиально не предохранялись.
А как же Вторая Голгофа?.. Мне вполне ясно указали, где она. (Смайлик попросту чешет нос:).)
Через три недели у Лариссы должен был начаться отпуск, и мы «договорились», что поедем на море. Перед этим мы условились, что я на несколько дней съезжу в Москву по делам (у меня и впрямь были там кое-какие дела даже при такой версии). В ближайшее воскресенье мы поехали на вокзал и купили там три билета: нам с ней до Симферополя и один мне до Москвы, из которой я должен был успеть вернуться в Харьков до нашего с ней отъезда на Чёрное море, где я, к слову, по сию пору ни разу не был (на Адриатике дважды был, на Балтийском был, на Северном был, а на Чёрном — нет, никогда). Я уже знал, что я не вернусь из Москвы. Ларисса — нет. Возможно, и скорее всего, что-то чувствовала, но вслух мы об этом не говорили, нет. Говорили о предстоящей поездке на море.
Почему я не сказал ей об этом прямо? Ведь в предыдущих жизненных ситуациях я, напротив, именно этим и славился. Знаете, почему? Да очень же это просто, блядь! Я просто хотел, чтобы эта, наша с ней, история, история нашей с ней недолгой семьи, развернувшейся в одном отдельно взятом святом городе моих предков на всём своём протяжении, от и до, не имела никаких примесей этого ёбаного москальско-вавилонского дерьма.
Мне хотелось, чтобы эта история началась с счастливого для нас обоих дня моего приезда, 7-го июня 2003-го года, а закончилась бы всего лишь временным в её сознании расставанием, немного грустным, но… с открытым финалом.
Я знал, что этот «открытый финал» на самом деле соединится с началом, с 7-м июня 2003-го года, и всю жизнь, доходя в своих воспоминаниях о нашей безусловно счастливой семейной жизни до «финальной» точки вечера 6-го июля, когда я уехал, Ларисса всегда будет возвращаться ко дню, когда я приехал и, таким образом, наша жизнь в Харькове будет выключена из основного потока наших «реально» отдельных судеб, став одновременно чем-то совершенно автономным и существующим вечно. Это станет совершенно независимым Кольцом Счастья, ибо это действительно было счастьем.
Уехав в воскресенье вечером, 6-го июля 2003-го года, я добился расслоения так называемой Реальности на два варианта: в одном из них на следующий день, согласно общепринятой, сильно упрощённой и верной лишь с очень большими допусками и оговорками, концепции времени, 7-го июля 2003-го года, по странному совпадению, в день рождения Константина Аджера, некогда основавшего «e69» и пожелавшего мне «доброго пути» в день моего отъезда, я вернулся в Москву; в другом — следующим днём после 6-го июля стало… 7-е июня… того же года, и приехал я вовсе не в Москву, а вернулся в Харьков…
Скажу больше, собственно конкретно в Москву я не вернулся ни в одном из этих двух вариантов, ибо в финале моего тогдашнего романа «Да, смерть!» написана чистая правда: «7-го июля 2003-го года я вернулся в город Вавилон, на Курский вокзал».
Я знаю, что мне удалось это. Я знаю, что мне удалось создать другую реальность. Я знаю это наверняка.