Сказано-сделано. Почему бы, и в самом деле, не поделать немного нечто себе несвойственное?:)
Накануне Тёмна опять сказала мне что-то крайне неприятное, но что, каюсь, теперь я уже, конечно, не помню. Факт тот, что водки я, разумеется, выпил.
Мы сидели на лавочке с другой Тёмной, женой басиста, и были в одинаковом положении. Мир казался нам несправедливым. Её обидел её тогдашний супруг, меня обидела Тёмна, и поэтому мы сидели с ней на лавочке в сквере на «Китай-городе», грустили и пили водку. Мне было 27, ей — 21, но нам обоим в то время ещё казалось чудовищно несправедливым, что в ответ на искреннюю любовь, нежность и реальную заботу о другом человеке в девяноста процентах случаев ты получаешь от него по лицу ссаной тряпкой. Да, тогда это ещё казалось странным.
В итоге водки мы попили с ней хорошо и тут уже я не помню: то ли мы целовались с ней, то ли нет, не помню. Наверное, всё же разок поцеловались в метро. Потому что само ощущение поцелуя с Тёмной-младшей я помню, и очень даже ярко, а того, чтоб я действительно это делал, почему-то не помню. Странная штука. Кроме этого, я потерял свой рюкзак, в котором лежали три специально купленные мною в тот день книжки, что собирался я подарить перед отъездом в Гренландию Тёмне-певице, поскольку мало того, что, как я уже докладывал, не понимал тогда, почему в ответ на доброе отношение всегда получаешь ссаной тряпкой по морде, так ещё и полагал, что это можно исправить путём ознакомления человека с некоторой информацией. Третьей книжки я не помню, но остальными были «Крестовый поход детей» Воннегута и «Анатомия человеческой деструктивности» Эриха Фромма (хотя, возможно, третьей книжкой была «Пена дней» Виана:). Скорее всего).
Меня это так раздосадовало, что на следующее утро я занял денег, снова пошёл в магазин, снова купил эти книжки и всё-таки подарил их Тёмне.
Дальше не помню уже почему, но в итоге я опять надрался, вернулся домой, случайно разбил свою любимую пепельницу и лёг спать. Наутро нам предстояло ехать в аэропорт и лететь, собственно, с маминым хором в Гренландию.
Да, я просто устал играть в четырёх командах, устал от проблем с Тёмной и просто нуждался в «перезагрузке». Гренландия подходила для этого.
В семь утра за нами должна была заехать мамина переводчица, муж которой любезно согласился отвезти нас всех в «Шереметьево».
Помимо дежурного «доброго утра» и представления друг другу по имени, состоявшегося ещё в машине, первыми словами Элоун, обращёнными ко мне лично были следующие: «Максим, там Вас, по-моему, ищет Ваша мама…» и очень вежливая улыбка после. Это действительно было так. Моя мама в принципе человек нервный, а когда она с хором — тем более. Что и понятно, даже если не быть, подобно мне, среди прочего, учителем. Она сама убежала куда-то на таможенном контроле и сама же немного потом заблудилась. Однако всё это неважно. Важно то, что мне понравился голос этой девочки и её интонации. Впрочем, не подумайте ничего излишнего. В голове прочно сидела Тёмна, хоть сейчас, по прошествии многих лет, мне кажется неслучайным, что только что, как говорится, «на автомате», я написал всё же «в голове», а не «в сердце». Ну да не суть.
И мы прилетели себе в эту грёбаную Гренландию, и как-то неожиданно для себя сели вместе в автобусе, и как-то так вышло, что всегда в той поездке садились рядом друг с другом; и потом у неё порвался немного зонтик, а я ей его зашил, потому что шить — мой конёк. Не сказал бы, впрочем, что я мог бы соперничать с Эдуардом Вениаминычем в деле пошива штанов, но плюшевых собачек я в своё время шил весьма недурно, от этапа разметки и выкройки до финальной стадии пришивания носа и глаз.
В сущности, это поначалу трудно было назвать даже флиртом, однако всё изменили два последовательных эпизода.
Скажу сразу, Элоун — вовсе не alone. Она — великолепная жена и мать, прекрасный собеседник и вообще, как с особым цинизмом выражается Тёмна, «замечательный человек»! (Иногда она, впрочем, говорит «удивительный». Тут смайлик.) Существуют люди, которые изначально распространяют вокруг себя флюиды искренней доброжелательности. Я подчёркиваю, что искренней, а не той фальшивой улыбчивости, каковая, в сущности, и есть «американская мечта» в представлении обывателей по обе стороны Атлантики. Вместе с тем, сколь не выглядит это странным, от Элоун исходило нечто до невероятия сходное по своему заряду с энергетическим полем Имярек (молча всех посылаю к первым «Новым праздникам» (http://www.raz-dva-tri.com/novye prazdniki.doc)), несмотря на то, что человеком, источающим флюиды искренней доброжелательности, последнюю назвать затруднительно (во всяком случае, если ставить перед собой цель быть правдивым. У смайлика снова краснеют щёчки).