И мне было очень хорошо с ней. А в последний момент я, да, почувствовал, что хочу от неё ребёнка и… не стал спрашивать её мнения.
И она разобиделась на меня. И у нас снова началась продолжительная размолвка. И мы друг на друга дулись и дулись; и продолжали репетировать и не разговаривали об этом, а только иногда друг на друга смотрели чуть странно и пристально.
Целый месяц мы осторожно встречались с ней и просто пили пиво или разговаривали о чём угодно другом. Иногда я приезжал к ней в гости, и мы просто пили чай. Как-то раз заехала даже она, но быстро заторопилась домой, сославшись на необходимость вечерней прогулки с собакой. Но однажды…
Я уже говорил, что до определённого возраста Тёмна, как и большинство Водолеев, была страстной любительницей всяко разных спонтанных порывов: внезапных ночных звонков, прогулок; неожиданных, но немедленных сборов и уходов в походы; перемещений автостопом в Крым и прочего экстремального досуга. Правда, в отличие от преуспевшей в том Да, она ни разу не прыгала с парашютом, но… вероятно лишь потому, что экстрима с лихвой хватало ей на земле. Такие вот разные они воздухи — Близнецы с Водолеями-то. (Смайлик пускает газы, но пытается обратить всё в шутку:).)
И вот часа в четыре одного из июльских утр 2000-го года мне позвонила Тёмна. Короче говоря, эта история, на мой же взгляд, лучше мною же изложена в форме стихотворной — тем более, что, как говорится, по горячим следам:
Ты позвонила в четыре утра
и сказала, что устала пить пиво с Серёжей…
Сказала, что через сорок минут приедешь;
сказала, что встретимся у моего «ларька»
на пересечении Бронных улиц…
Я вышел тебя встречать,
заранее смирившись с тем,
что, возможно, Серёжа сядет к тебе «на хвоста».
ведь от тебя всего можно ждать!
но в этот раз у тебя хватило…
Выбравшись из помятой «шестёрки»,
ты устремилась ко мне,
но сразу сказала,
что сейчас мы немного погуляем до открытия метро,
и ты поедешь домой…
«Ну, конечно!..» — подумал я…
Потом мы ещё выпили,
пошли в сквер,
ты полезла на крышу беседки,
а потом легла на траву
и восторженно устремила взор в утреннее московское небо…
Я сказал, что лучшее метро находится у меня дома,
апеллируя к недавней рекламе растворимого кофе…
Ты спросила, какое именно.
— Обыкновенное, среднего рода. — спровоцировал я.
— Меньше, чем на мужское, я не согласна! — сказала ты,
и мы пошли ко мне, где катались на метро до полудня…
Через несколько дней ты опять загрустила…
Причины грусти твоей мне неведомы,
а если ведомы, то, как правило, непонятны,
потому что, видит бог, мы с тобой очень похожи,
и я не понимаю, хули выёбываться
и ебать себе самоей мозгА!
Ведь и без твоих дополнительных усилий к тому
Жизнь ещё не раз тебе в этом поможет!..
Я пытался как-то тебя успокоить.
Даже пару раз ещё успокаивал тебя я «как следует»,
(как, в свою очередь, выразилась во время своё героиня первого стишка,
которая так меня впоследствии заебала,
что пришлось сказать мне об этом вслух),
но… всё было тщетно.
В конце концов, я, ты пойми,
Волшебная моя Некто,
я сказочно заебался страдать!
И я совершил-таки очередной мудрый поступок;
когда мне снова стало плохо и больно с тобой,
я пошёл наконец туда, где мне хорошо…
(Раньше почему-то совесть не дозволяла.)
В современном языке есть такая конструкция:
«мы расстались…»
Вряд ли это применимо к нам с тобой в полном смысле,
но более мы не спим с тобой вместе.
Я опять-таки помню всё…
Я помню, как писал тебе письма,
которые тебе нравилось получать;
я помню, как не спал опять ночи,
сходя по тебе с ума
(разумеется, в меру возможностей
своей изнасилованной предыдущими искусницами душонки);
помню первый поцелуй двух охуевших от жизни существ,
а именно нас с тобой…
И я, конечно, прошу прощения за наш первый раз,
когда я не нашёл в себе сил в «нужный момент»
покинуть твое гостеприимное лоно,
но и ты…
Впрочем, позже, по-моему я больше тебя не расстраивал;
да ты и поныне меня «вдохновляешь»,
только это «без мазы»,
потому что Любовь с тобой —
это бессмысленно, беспощадно и больно,
а я хочу, чтобы было мне, наконец, хорошо!..
Прости меня.
Видимо, ещё долгое время
при одном взгляде на тебя,
будет приходить в волненье мой хуй,
но это не суть…
В конце концов, кто кому из нас с ним Хозяин?!.
Переживём как-нибудь.
Мне по-прежнему мой хуй — не указ!
Да и мало ли на земле объективно красивых женщин!..
Вот и правда тебе моя о тебе…
О том, что я действительно думаю.
Видит бог, только таким способом я мог её высказать,
Потому как при нашем общении тет-а-тет
не могу думать ни о чём, кроме как о сексе с тобой…
Это тоже правда… За это тоже прости…
До свиданья, моя Волшебная Зимняя Сказка,
так и не ставшая моей до конца…
(В этом ты молодец, право слово!..)
Сегодня, после совместной работы,
ты сказала, что это… э-э… типа того…
…тоже заебалась страдать.
сказала, что хочешь срочно устроить свою личную жизнь.
что тоже хочешь, чтобы просто было тебе хорошо;
что даже если сама не будешь любить,
готова на очень многое ради того,
кто будет любить тебя, и с кем будет тебе искомое «хорошо»…
Короче говоря, как я понял,
тоже ты заебалась страдать;
поняла наконец, что не надо гнать от себя тех,
кто послан тебе во спасение;
что не надо ебать мозгА ни себе ни людям!
Поняла, что «тихое добро» — это круто,
А латинские сериалы — собачья хуйня!..
Рад буду, если это не окажется
твоим очередным горячечным бредом.
Надеюсь на твоё лучшее!