Поэтому-то в ходе акции «Правда-матка» помимо распития водяры в рабочей одежде и горланинья матерных стишков в мегафон (в итоге нам удалось нарулить целых два) должен был, по моей задумке, обязательно быть создан нормальный такой себе Материальный Объект. Не художественный, заметьте, объект, в роли которого в наше время может порой выступать и кусок говна, что мы зачастую реально и наблюдаем, а… именно материальный.
Я думал-думал, что ж это может быть, и решил тупо построить из деревянного бруса кровать как конечную цель всех мужских потуг, и потом кого-нибудь красивого в эту кровать, например, уложить, что уже, в принципе, необязательно.
Кроме прочего я прекрасно знал, КАК это сделать, и знал, что среди читающих будет по крайней мере хотя бы ещё один человек, помимо меня, у которого руки точно растут не из жопы, а именно Володя Никритин, на которого в то время ещё можно было иногда всерьёз опереться, не переваливая, разумеется, на него всю ответственность, как это, блядь, часто у нас тут и там происходит. Потому как, несмотря на то, что я тут только что писал про нормальные, де, «машины» — это, конечно, правда — но у меня не было в то время уверенности, что из всех участников, кроме нас с Никритиным, у кого-либо ещё корректно, а не криво установлена программа «Работа руками»; что не пиратская, скажем, версия (смайлик по неосторожности вдребезги разбивает себе фиолетовым молотком собственную фарфоровую залупу:)).
И вот Рафиев откликнулся на эту мою инициативу, пожалуй, быстрее и восторженней всех. Он, этот Рафиев, неплохой парень, хотя в конечном счёте наши отношения с ним и пришли к полному упадку. Хуй его знает, возможно, всё дело лишь в том, что я — Водолей, а он — Рыба. Возможно, я на его вкус шибко умный, он на мой — шибко скандальный и истеричный. Неважно. Тогда же всё ещё было нормально, и ему очень понравилась моя идея. Он тут же сказал, что кровать — это гениально и всё такое, и у него есть замечательный друг Максим-дизайнер, который может круто помочь в этом деле.
Тогда я ещё недостаточно разуверился в людях, верил во всякие чудеса и вообще, для укрепления контактов с Рафиевым (он — пробивной, собака, а такие люди, подумалось мне, «Лапуте» нужны), решил я до некоторой степени пойти у него на поводу. Но, понятное дело, я совершил ошибку.
В нашу первую встречу Максим-дизайнер скорее понравился мне. У меня был к тому времени нехуёвый опыт поэта-песенника, у него — дизайнера дорогих интерьеров — так что мы нашли друг друга вполне друг другу соответствующими.
Он, конечно, сразу сказал, что деревянный брус — это говно, а вот металлоконструкции — это сила; что он всё знает, как всё разметить и где заказать; где взять металлические трубы и вообще всё знает. На словах всё действительно выглядело лучше некуда — в самом деле, для данного перформанса металл, конечно, годился больше, чем дерево, ибо это и более шумно, что хорошо бы передавало рабочий накал вкупе с матерными покрикиваниями «прораба», роль коего должны были попеременно играть мы с Максом, и вообще это чисто-тупо показалось нам всем более стильным (заметьте, блядь, никаких телевизионных реалити-шоу, типа «Дом» тогда ещё и не намечалось — ведь это был самый конец 2001-го года!) — да, охуительно было всё и на словах и на первый взгляд… кроме одного. Как работать с брусом, я знал хорошо, а в случае передачи этой части перформанса Максиму-дизайнеру, я как бы терял контроль над ситуацией, потому что с металлом работать я не умел и мог лишь тупо полагаться на его честное слово, что, конечно же, в последний момент вышло мне боком.
Нет, поначалу опять же, всё складывалось неплохо. Мы сошлись на устраивающих всех общих позициях. Максу даже удалось сварить по моим эскизам две железные фермы, на которых предполагалось установить — что, кстати, вполне удалось воплотить в жизнь — металлические вёдра и тазы разных размеров, создав, таким образом, две такие вот своеобразные ударные установки, на которых играли впоследствии два профессиональных барабанщика, одним из которых был незабвенный Игорь Марков, некогда игравший в «Новых Праздниках», а ныне работающий в группе «Конец фильма» и как студийный сессионник, а ещё некогда бывший трубач групп «Ногу свело» и «Бригада С», а имя второго барабанщика я, к сожалению, не помню, но он тоже весьма славно стучал на этой грёбаной «Правде-матке». Оба этих барабанщика и обеспечивали, извиняюсь за выражение, «музыкальное оформление» наших чтений, что, на мой взгляд, охуительно контрастировало с нарочито академичным и элитарным оформлением перформанса «69» в «Чеховке».