В общем-то, я и сам Водолей, и где-то лет до 28-ти меня бросало из стороны в сторону довольно изрядно, и я, каюсь, не всегда задумывался о том, какие последствия могут повлечь за собой эти мои метания в судьбах других людей. После 28-ти я стал внимательнее и в принципе строже, как к себе, так и к окружающим. Во всяком случае, мне хочется в это верить.
Таким образом, где-то в сентябре 2002-го, — когда вовсю уже развивался наш экспериментальный проект тяжёлой музыки, который мы затеяли с Володей Никритиным, в сущности, для того, чтобы развлечь наших жён, которые действительно после этого между собой подружились, — я встал перед необходимостью найти где-то девушку для двух оставшихся без вокала песен.
По большому счёту, мне стало уже всё равно, кто это будет петь, раз не Тёмна. Да хоть, опять же, я сам! И я позвонил своей хорошей знакомой певице Виктории Пьер-Мари. Она согласилась.
Я приехал к ней в гости, показал две песни. Она похвалила. Хорошая, добрая, вежливая. Потом, конечно, тоже несколько подпропала.
Но тут мне позвонила Эля — тоже хорошая, добрая, сложная — и сказала, что нашла для меня замечательную девочку. Звали её Настя (опять же, кстати, об изначальном плане сделать всё это с музыкантами «Кегли-Маугли» во главе с вокалисткой по имени тоже Настя:) (смайлик сопоставляет куски незнамо чего:))) по фамилии Балиет, протеже некто Кирилла Есипова, с которым Эля тогда тесно сотрудничала, некогда аранжировщика группы «Лицей», в каковой, в свою очередь, группе, примерно в описываемое время играло большинство музыкантов группы «Кукуруза», где тогда в качестве фронтвумэн уже трудилась Тёмна. О, ёбаный Миксер Судьбы!
Насте было двадцать лет, и пела она хорошо. Кроме прочего, это не было для неё бесплатной работой. Деньги, хоть и сравнительно небольшие, я на это нашёл. Она-то и спела две мои главные на тот момент песни: «Чужое горе», сочинённое аж в ночь на 31-е декабря 1997-го года, которая, кстати, однажды, как-то между делом, уже была записана в дуэтном исполнении Тёмны и вокалиста моей первой команды Другой Оркестр Максима Горелика, и относительно свежую «Вечную Любовь», то есть сочинённую всего лишь летом 2000-го:).
В принципе, поскольку я гений:), песни я сочиняю очень быстро. Достаточно мне сказать себе утром, что пора бы написать новый хит и, как правило, к полудню он совершенно готов, и это, ей-богу не пустое бахвальство с моей стороны, а чистая правда. Так, на спор (этот вечный гнилой и мудовый спор) с самим с собой я сочинил в ныне далёком феврале 1996-го года «Пойду за моря и реки» ((http://www.novopraz.com/8_e_marta.html), что сполна описано в первых «Новых праздниках» (http://www.raz-dva-tri.com/novye prazdniki.doc), так же я сочинил «Тагудаду» (http://www.novopraz.com/pismo.html) летом уже 2001-го года для проекта, что, было дело, пытались мы замутить с Ваней Марковским и Олегом Чеховым (такие своего рода «кукрыниксы» планировались — да, было дело, но не срослось в результате) и так же, в сущности, сочинил я, честно признаться, всё (в том числе песню «Письмо» — единственную нашу вещь, известную массовой аудитории по причине всё-таки в конце концов состоявшейся годичной радио-ротации в FM-диапазоне).
Другое дело, что потом, уже после сочинения, на меня начинает, как правило, выливаться, будто, блядь, из ведра, совершенно тропический по своей силе и протяжённости ливень из самых разнообразных препятствий к окончательной реализации самой, казалось бы, элементарной хуйни. Это обидно, конечно, спору нет, но такова, видимо, моя карма на эту жизнь, обсуждать которую бесполезно — ей можно только следовать, и это, видимо, единственный Прямой Путь для таких муслимов, как я. Во всяком случае, повторюсь, в этой жизни.
(Смайлик четырежды крестится по схеме: слева направо и снизу вверх, ибо именно так велел ему креститься… Господь. Непосредственно. Так и было. И это правда. Неверующим — Три Шанса на Исправление. И шуткой, со своей стороны, я это бы не назвал:).)
VIII
И я понял, пора. Видит Бог, я не позволял себе ничего подобного ровно до тех пор, пока окончательно кое-чего не понял, а это случилось со мной лишь на хрестоматийном и пресловутом тридцатом году жизни. Именно тогда я понял, что то, что я понял, я действительно понял. А понял я то, что, в сущности, знал я всегда, с самого детства и даже, подозреваю, что ещё до рождения в нынешнем виде. Я сейчас говорю вам правду. Это следует понимать так же чётко, как чётко на тридцатом году жизни я понял то, что я понял, а понял я это чётко:). Я вам, сказать по совести, не канатный плясун Пелевин, что хоть порой и говорит дельные вещи — на самом деле всё равно — полагаю, осознанно — продолжает играть в игрушки. А я не играю в игрушки. Ни Человек, ни, тем более, Сын Человеческий не имеет никакого морального права играть в игрушки.