Практика, и, в частности, практика моих отношений с Лариссой, показывала, что мои расчёты верны. Действовать надо именно через Нижнее Сердце. Это правильно. Это возможно. Это эффективно. Главное — самому не увлекаться остротой чувств, что, конечно, сложно, ибо чувства действительно очень остры — что вы хотите, блокбастер — это блокбастер, а тем более с мелодрамой в одном флаконе — гремучая смесь:).
Как, почему, зачем, что оправдывало меня в своих же глазах — отсылаю вас опять же к главе VIII. Нельзя же всё время пережёвывать одно и то же! Я же, чай, не корова вам всё-таки:)! (Да и даже если Священная (шутка юмора:)).)
Моя интернет-вербовка шла полным ходом. Мы довольно трогательно переписывались с Евой из Тель-Авива, которую я перевёл с «евпатия», где всё это могла бы читать Ларисса, на своё личное «мыло»; с Настей из Новосибирска мы переписывались в открытую, и, кстати, Ларисса уже стала довольно часто со мной заговаривать о том, что Настя в меня влюблена и неужели же, мол, я этого не замечаю. Только вот Оксана Дубровская, девушка-психолог из Томска, весьма успешно держала дистанцию, хоть, впрочем, и не пропадала совсем (спустя пару лет, уже летом 2005-го, когда Оксана перебралась в Москву, она сама разыскала меня, и мы совершили с ней пару весьма милых прогулок — в продолжении я заинтересован уже не был — так что совсем из моей жизни не уходит ничего и никогда:). Так-то вот…). Короче говоря, подобная работа в газете «День» очень мне тогда подходила.
В качестве моего вступительного взноса мы договорились с ними о том, что через неделю я принесу им материальчик для рубрики, точного названия каковой я не помню, но что-то вроде «живёт такой парень». Я собрался сделать интервью с Андреем Родионовым, который в то время работал в красильне музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко. О том, что, де, живёт такой себе парень, красильщик, отец не то троих, не то уже четверых сыновей, но вот, мол, он — не только красильщик, а ещё и не самый неизвестный поэт, русский Эминем и всё такое. Я даже действительно поехал к Андрею в красильню и довольно много всего записал в блокнотик про то, какие бывают типы красок, типы тканей; как начиналась его литературно-музыкальная деятельность — в своё время я работал в отделе информации «Независимой газеты» и пользоваться блокнотом умел хорошо. Не помню, выпили мы с ним в тот раз водки или нет. Оставалось, короче, тупо сесть с этим блокнотом за компьютер и сделать, собственно, материал, то есть работы от силы часа на полтора, если даже не будет никакого настроения. Однако судьба опять распорядилась иначе.
Как вы уже знаете, на 10-е апреля был намечен фестиваль «Правда-матка — 2003», и в тот же день где-то в центре города должна была состояться презентация некой книжки «Вторая Голгофа», о которой больше я не знал ничего: ни кто автор, ни о чём книга (где-то чуть более чем через полгода эту книгу мне буквально вручила в метро какая-то бабушка. Оказалось, книга о Соловках, точнее, о располагавшемся там «исправительном» лагере).
С тех пор, как в октябре 2000-го года я вернулся из Австрии, куда меня пригласили в составе ансамбля спонтанной импровизации «е69», я начал осмысленно вводить в обиход литературной тусы Москвы такой способ организации культурного досуга распиздяев от искусства как литературно-музыкальный перформанс, к весне 2003-го года московские литераторы стали воспринимать музыкальное сопровождение своих виршей чем-то само собой разумеющимся — то есть мне, таким образом, опять глобально всё удалось (и, как водится, хуй кто упоминает в связи с этим теперь моё имя). Но как известно, стихи всё-таки писать проще, чем быть хорошим музыкантом. Я позволяю себе это говорить потому, что объективно доказано, что я умею хорошо делать и то и другое (что, опять же, никого ни к чему не обязывает:)). Поэтому, сколь ни вращай, а хороших музыкантов существенно меньше, чем неплохих поэтов, хотя и с последними, прямо скажем, не густо. Почему так происходит?
Ну, наверное, в первую очередь потому, что музыка всегда изначально требовала большей усидчивости, плохо совместимой со столь любимой литераторами вечной «пьянкой-гулянкой». Вы скажете, да ведь как раз о музыкантах-то в этом плане и ходят легенды! А я скажу вам, э-э-э-э-э… не всё так просто:). Во-первых, хороших музыкантов гораздо меньше, нежели людей, полагающих себя таковыми:). Во-вторых, музыканты успевают и то и другое, изначально же концентрируясь только на занятиях. Иначе они не стали бы музыкантами, что мы и видим на примере многих литераторов (прозаики в этом плане безусловно более усидчивые люди:)).