После того, как я узнал, что ты звонила, я сразу понял, что твое письмо, которое до меня никак не хотело доходить, придет завтра, то есть уже сегодня. И, что уже неудивительно, так оно и оказалось.
Ты любимая и талантливая девочка. Спасибо тебе за рассказку, маленькая «Практика» моя. Очень классный получился рассказ. Неслучайно мы с тобой в Мисиме живем.
А все-таки, не сердись опять же, твоя проза мне нравится больше, чем стихи. Я люблю тебя. Не пропадай, пожалуйста! И, как ты говоришь, Будь! Будь всегда! Будь со мной! Будь у меня! Любимая моя. Вечно сердитая Бельчонка. Целую тебя. Дурак твой неисправимый.
Здравствуй! Я тебе давно не писал и не знаю почему. Я ничего не понимаю, но занят многим и с очень деловитой рожей.
Ты пока не объявляешься. У тебя дела. Или может быть нет. Сидишь в своей ебаной Германии и грузишься всякой чепухой. Страдаешь, как всегда. Грустишь. Я, дурак неуместный, в мыслях….вичных путаюсь, а может и нет уже.
Как бы ни было там: я люблю тебя. Ты единственное и самое лучшее, что было в моей жизни и, смею надеяться, наверное ещё есть. А нет, так ты всегда у меня заведомо права во всём. Мне в глубине души, конечно, от этого грустно, но это так. Ты любимая моя. Ты права всегда и во всём. Я очень тебя люблю. И это слово я имею право повторять столько раз, сколько я захочу, потому что упорно не чувствую, не вижу в нем ничего пошлого. И значит оно, слово это, для меня много.
Ты права всегда. Ты мой свет в окошке. Очень классная у тебя вышла «Фальшивка». Девочка моя гениальная.
Еще по-прежнему ненавижу себя. Занимаюсь черт знает чем. С бывшим Другим Оркестром занялись попсой. Но не кабацкой, а в общем-то милой такой и славной. Нравится ее играть, потому что звучит все очень трогательно, печально и фирмово, ибо на полях, как ты говоришь, евангарда, мы закалились, и доступная музыка получается на «ура», а вместе с тем не пошло, и фишечки там умненькие.
Эвелина-бездельница динамит со студией. (Это я уже как бы о серьезном творчестве, если, конечно, можно так о творчестве говорить, серьезное/несерьезное, что вряд ли.)
Каждый день впадаю в депрессии по несколько раз, но я сильный все-таки и спокойный (ну нет у меня ни хуя, так и не жузжу), заставляю себя тут же либо сесть за инструмент, либо за компьютер, либо ещё что-нибудь делать себя заставляю, и тогда отпускает на время. А когда все, что можно, сделаю, спать ложусь. А не спится, так все равно, в темноте, в постели вполне успешно получается не воспринимать себя со своими грузняками серьезно.
Жду тебя все равно и люблю. Ты моя. Ты ко мне пришла навсегда. Ты Женщина-для-меня. Это моя религия. Никому ее не отдам. Даже тебе, точнее той твоей части, которая чепуху всякую про моё Эго выдумывает.
Кстати о «Фальшивке», да и вообще о жизни. Меня, Белкин, нельзя предать. Это невозможно просто, что ты не делай. Потому что не существует ничего такого, что я счел бы предательством… Ты моя девочка и всегда ей будешь. ещё раз повторяю, что ты не делай!
Пока. Будь другом, позвони мне сегодня после (хотел написать после полуночи, но оказывается уже и так десять минут первого)… Пока, маленькая. Иду ждать звонка. Ты слышишь? Знаю, что слышишь. И если и не позвонишь, то не потому, что не слышишь. До встречи.
Здравствуй……! Сегодня уже второе апреля. Тебя нет. И нет уверенности, что ты позвонишь хотя бы завтра, в связной день.
По-прежнему, даже ещё гаже от слов. Не могу ничего сказать.
Слов больше нет. Хочу увидеть тебя, услышать голос.
Странное ощущение сейчас. Не могу дальше писать. Где ты? Даже Белкой страшно тебя назвать, как будто ломается что-то на глазах. Слова — чушь! Я тебя хочу.
Сегодня тот же день, что и в предыдущей главке. Милый мой Лисичкин, ты у меня одна-единственная, самая любимая и самая лучшая девочка. Где ты там все путешествуешь? Заедешь ли ещё в нашу дурацкую Россию, увижу ли тебя ещё? Позвонишь ли?
Вдруг завтра позвонишь как ни в чем не бывало, и все — хорошо? Я не понимаю ничего. Живу как во сне. Ни на что не обращаю внимания. Не складывается что-то — даже время не трачу на рефлексии по данному поводу, а сразу берусь за что-то другое. Странный сейчас период — успеваю очень много, ни к чему не отношусь серьезно. Опять съехала крыша. На этот раз на собственной попсе — она, попса, понимаешь ли все время звучит в голове. И когда сон долго не приходит, и во сне, и даже сейчас. Не знаю что и делать. Все время какой-то шум. Так и летают в голове всякие нотки, слова глупые, да ты, Лисица крылатая.