Вот, пожалуй, и все, что хотелось бы на сегодняшний день сказать.
2 апреля 1996 22:27
И ведь что, беленькая, забавно! Сегодня связной день — среда, 3 апреля 1996 года. Помнишь ли? Позвонишь ли? Или уже все как у всех: думаешь себе, сколько уже, мол, не говорили, потеряна связь, что теперь, какой смысл.
Позвони мне, пожалуйста. Я очень люблю тебя и жду. Оцени, как я стал немногословен. Правда же ты у меня ещё есть?
Видишь ли, я очень люблю тебя. Позвони мне. Кроме тебя нет ничего более важного. Ты —…… моя. Не отнимай у меня хотя бы иллюзию, что где-то есть ты, моя самая единственная, любимая моя девочка. моя……. Самая родная моя. Почему все так? Не знаешь? И я не знаю.
Я люблю тебя. Больше опять не хочу говорить. Ни о чем. Жду вот звонка твоего. Дел много. Все успеваю. Ни с кем не тусуюсь. ещё я все-таки, видимо совсем дурак. Не исчезай. Ты мне нужна. Эго здесь не при чем. Все чушь собачья.
Е….ева, мне все время плохо. Это, в принципе, неважно, потому что на продуктивность не влияет. Впрочем, я вру.
Я люблю тебя. Ты мне снишься, но содержание снов я не помню. Депрессия не проходит.
Ведь нет ничего проще и лучше, чем стать другу другу мужем и женой. Я хочу быть всегда с тобой.
Белка, не бросай меня, пожалуйста. Я очень тебя люблю.
16 апреля.
P.S. Я тебе две недели ничего не писал, потому что не мог. Как ты говоришь, «рука не работала». Ты моя любимая. Никого кроме тебя нет. (Опять жалею, что сел тебе писать. Все не то. Ненавижу письма. Будь моей женой!)
Здравствуй, а! Сегодня 1 мая. Ты, видимо, решила со всем закончить. Тебе решать. О себе не знаю ничего. Я тебя люблю и буду ждать. А вообще, не знаю, о чем писать. Не хочется говорить. Мыслей миллион. Все они, в основном, о тебе. Ты — глупая Пар…ова. Наверное, уже не моя. Сама по себе маленькая дурочка. Германия твоя — говно. Ты же просто маленькая дурочка, которая ни хрена не понимает ни в чем, но так важно для тебя в собственных глазах считаться несчастной непонятой окружающими мудаками музыкальной гениальной Белкой, что на меня тебе наплевать. Я для тебя мальчик маленький, который ждет и надеется, в любовь играет и вообще весь тот бред, который ты столь упоенно несла в ходе нашего последнего телефонного разговора 8 марта. Почему ты такая дура? Любимая моя Л…вина, почему же ты такая дура? И это при том, что ты могла бы ей не быть!
Прости меня, в принципе. Есть люди, перед которыми всегда ощущаешь себя виноватым. Но это ложное ощущение. Никто ни перед кем и ни в чём. Твоя жизнь — твое дело.
И действительно, перспектив никаких. Но я же люблю тебя! Кто будет любить тебя так, как я? Конечно, все это чушь. И так, как я, тебе, видимо, и не нужно. Какое-нибудь хуйло будет с тобой так обыкновенно, а ты и рада будешь. Будешь рада страдать, обо мне вспоминать, думать, что мол, какая же я несчастная, гениальная, обреченная на вечное дерьмо. Как там у тебя? «Холодное дерьмо какой-то там сущности».
А может все и не так. Злой я, да? Глупый? Маленький? Плохой?
Почему ты так со мной? Что я сделал? Зачем ты так мелко исчезла из моей жизни? Неужели нельзя было все нормально сказать, объяснить? Я понимаю, женщина есть женщина, но ведь она же ещё и человек! Зачем ты так со мной? Это нечестно. Хотя ты и не обещала, что будешь честной. Бедная, глупая маленькая. Я все равно никогда не смогу на тебя сердиться.
Очень скучно. Из раза в раз повторяется одно и то же. Я хочу любимую женщину рядом и навсегда. Почему у всех, кроме меня? Почему ты так? Что я сделал? Я что, мешаю тебе страдать?
Да, конечно мешаю. Я не хочу, чтобы ты страдала. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Пойми, только счастливый человек может творить. НЕ глупо счастливый, а счастливый, знающий что такое страдание.
Я все помню. Не забуду. Я твой. Ты, Лисица, принимаешь меня не за того, кто я есть. Как ни печально, адекватно ты меня воспринимала только в постели, да там и сложно воспринимать кого бы то ни было неадекватно. Это глупость. Что же ты такая глупая и любимая?
Ведь ни хера же ты не понимаешь, но очень плохо. То есть, ты понимаешь все, кроме основного. А в этом основном и понимать-то нечего. Просто, каждый человек всегда воспринимает другого сквозь призму предшествующего опыта (странно, что такую чушь приходится тебе вновь и вновь повторять). Это неверно. Я не имею ничего общего со всеми известными тебе мужчинами. И уж совсем нет ничего похожего на твое представление о моем возрасте и сопутствующим ему проблемам. Я, Белка, все понимаю. Тебя слишком долго окружали люди, среди которых ты чувствовала свое превосходство. (Возможно, оправданно.) Но виноват ли я, что ты к своему возрасту не сумела подготовиться ко встрече с равным?