В лагере воцарилась тяжёлая тишина. Только потрескивал костёр. Да спящий часовой, всё ещё придавленный обезглавленной тушей, тихо и очень жалобно стонал из-под окровавленных перепонок крыльев.
Линь Сюэ сидела на своём ложе, не в силах отвести взгляд. Два других ученика замерли, побледнев и забыв даже о том, что нужно схватиться за оружие. Перед ними стоял тот, кого они совсем недавно считали всего лишь странным новичком из провинциальной школы. А теперь они впервые по-настоящему увидели, на что способен этот спокойный и немногословный парень.
Несколько мгновений парень просто стоял неподвижно, внимательно прислушиваясь к окружающему пространству. Взгляд оставался холодным и сосредоточенным. Для стороннего наблюдателя могло показаться, что он просто застыл после схватки, переводя дыхание. Но на самом деле юноша в очередной раз выпускал в стороны тончайшие нити Инь, проверяя окрестности. Он не собирался расслабляться, пока не убедится, что это действительно была вся стая охотившихся здесь хищников.
Нити скользнули по камням, колоннам, старым руинам и обломкам скал. Поднялись в воздух. Ощупали ближайшие десятки шагов вокруг лагеря. Никаких новых источников агрессивной энергии. Никаких скрывающихся в темноте тварей. Никаких движений, кроме дрожащего пламени костра и учащённого дыхания его спутников. Лишь убедившись в том, что непосредственной опасности больше нет, Максим позволил себе заняться оружием.
В этот момент первый бумеранг уже возвращался к хозяину. Он летел по сложной ломаной траектории, описывая широкую дугу вокруг лагеря. Его изогнутое деревянное лезвие вращалось с такой скоростью, что превращалось в размытый серо-фиолетовый диск. Второй бумеранг, словно привязанный, следовал за ним чуть выше, словно повторяя путь первого, но с небольшим смещением.
Резко выдохнув, Максим убрал меч в сторону. Не в ножны, а просто отпустил клинок вниз, позволив ему повиснуть в левой руке. Правая ладонь поднялась. И в следующий миг воздух прорезал знакомый свист. Хлоп. Первый бумеранг лёг в его руку так естественно, словно вовсе её не покидал. Максим почти сразу перебросил его в пространственный мешочек — хранилище. Через мгновение он так же спокойно поймал второй. Ни суеты. Ни лишнего движения. Словно это была не опасная техника боя, а привычное повседневное действие. Только после этого юноша вновь подобрал меч поудобнее и неспешно направился к скале. Туда, где всё ещё дёргалась первая тварь.
Чудовище, пригвождённое посохом к камню, ещё подавало признаки жизни. Огромные крылья слабо вздрагивали. Когти то и дело скребли по древку. Пасть судорожно открывалась и закрывалась, выплёвывая густую кровь. В глазах уже не было ярости. Лишь угасающая животная боль.
Снова подхватив поудобнее меч, Максим остановился перед ней. На мгновение оценил положение тела. И, не говоря ни слова, нанёс один короткий удар. Лезвие описало горизонтальную дугу. Раздался сухой хруст позвонков. Голова твари отделилась от тела и, переворачиваясь, тяжело рухнула к подножию скалы. Оставшееся тело несколько раз конвульсивно дёрнулось и окончательно замерло.
Только сейчас Максим вложил меч в ножны. Затем обеими руками ухватился за древко посоха. На мгновение он упёрся ногами в землю. Мышцы спины и плеч напряглись. Раздался неприятный, пронзительный скрежет. И камень, удерживавший посох, начал крошиться. Из трещин посыпалась мелкая каменная пыль. И, наконец, с резким рывком посох вышел из скалы. На его наконечнике всё ещё стекала густая тёмная кровь.
Максим несколько раз встряхнул оружие. Тяжелые и тягучие капли крови упали на камни. Затем он так же спокойно убрал посох в пространственный мешочек. И только теперь на площадке воцарилась настоящая тишина. Глубокая. Почти оглушительная. Трещал костёр, постепенно заново разгораясь из-за подброшенных Максимом веток. Где-то вдалеке завывал ветер. И больше ничего. Никто не произносил ни слова.
А вот тот самый дежурный, на которого сверху рухнула обезглавленная туша, внезапно перестал подавать признаки жизни. Он больше не стонал. Не шевелился. Даже не пытался выбраться. Судя по всему, молодой человек прекрасно осознал, что уснуть на посту в подобном месте — это проступок, за который его могут наказать куда серьёзнее, чем просто насмешками. И теперь он, вероятно, искренне надеялся, что если притворится мёртвым, о нём хотя бы ненадолго забудут.
Максим, заметив эту картину, лишь едва заметно усмехнулся краешком губ. Затем спокойно подошёл к костру, сел на свой походный матрас и, словно ничего особенного не произошло, произнёс ровным голосом:
— Если больше никто не собирается нападать, можете продолжать спать.