— Пока ты рядом, — тихо произнесла она, — никто не посмеет просто так вмешаться в твоё обучение.
И, помедлив, добавила уже почти шёпотом:
— И, кажется… я не позволю никому тебя у меня отнять.
Сказав это, девушка сама слегка смутилась собственным словам. Но опровергать их не стала. Потому что в глубине души уже знала, что это правда. Оставшись одна, Ли Юньсюэ ещё некоторое время неподвижно стояла на террасе, прислушиваясь к звукам, доносившимся из соседнего домика. Там, за тонкой деревянной перегородкой, её ученик уже, скорее всего, развернул трактат и с тем же сосредоточенным выражением лица, с каким он выходил на тренировочную площадку, начал изучать каждую строчку, стараясь извлечь из текста максимум пользы. И теперь одна только эта мысль вызывала на её губах едва заметную улыбку. В отличие от большинства молодых учеников, которых больше интересовали пилюли, артефакты и возможность покрасоваться перед окружающими, Мин-сок действительно очень жадно тянулся именно к знаниям. А для наставника не существовало более приятного зрелища.
Однако уже спустя несколько мгновений в её взгляде появился знакомый задумчивый блеск. Ли Юньсюэ решительно развернулась, вошла в свой дом и направилась в рабочий кабинет. Это была небольшая, но очень уютная комната. У дальней стены стоял высокий шкаф из тёмного дерева, наполненный свитками. У окна располагался длинный письменный стол, поверхность которого была тщательно отполирована до мягкого янтарного блеска. На столе лежали кисти, чернильница для туши, несколько чистых листов тонкой бумаги и тяжёлый нефритовый пресс. В углу мерно курилась ароматическая палочка, наполняя помещение тонким запахом сандала и горных трав. Девушка опустилась на подушку перед столом, аккуратно расправила рукава и на мгновение замерла. Перед её мысленным взором вновь возникло утреннее зрелище. Высокая фигура Мин-сока. Напряжённые мышцы. Стремительные движения. И этот странный, непредсказуемый стиль, который будто рождался не в человеческом разуме, а в инстинктах древнего хищника.
Ли Юньсюэ взяла кисть. Обмакнула её в тушь. И начала записывать всё, что сумела заметить. И сначала она сделала несколько общих пометок.
«Стиль основан на резкой смене направлений… Движения текучи, но прерывисты… Каждая остановка — ложная… Удары наносятся из неудобных углов… Невозможно заранее определить следующую точку атаки.»
После этого она принялась рисовать схематические силуэты. Линии движения ног. Положение корпуса. Разворот плеч. Угол кисти. Направление шага. Траектории ударов. Сейчас Ли Юньсюэ не просто записывала увиденное. Она анализировала. Разбирала. Сопоставляла со всем, чему её учили в Академии. И с каждой новой пометкой всё яснее понимала одну неприятную вещь. Большинство привычных ей защитных схем против такого стиля работали крайне плохо.
В обычных техниках существовала определённая логика. Подготовительное движение. Накопление силы. Атака. Завершение. Опытный культиватор мог распознать начало техники и заранее выбрать способ защиты.
Но Мин-сок… Он двигался так, будто каждая часть его тела существовала отдельно. Плечи уходили в одну сторону. Бёдра — в другую. Корпус изгибался под невозможным углом. Руки били из траекторий, которые казались ошибочными ровно до того момента, пока удар не достигал цели. Его тело не подчинялось привычной для большинства бойцов геометрии. Оно текло. Извивалось. Скручивалось. Сжималось. И взрывалось в момент атаки. Как огромная ледяная сколопендра, притаившаяся в тени. Девушка медленно выдохнула.
— Если использовать хотя бы две или три такие связки… — тихо прошептала она.
И вновь склонилась над записями. Её интерес был не праздным. В Академии Небесного Свода, несмотря на внешнюю утончённость и возвышенные речи о пути Дао, отношения между молодыми наставниками далеко не всегда были безоблачными. Амбиции. Зависть. Соперничество. Политика. Всё это порой приводило к весьма неприятным ситуациям. Особенно для молодой и красивой наставницы, не имеющей за спиной влиятельного рода.
Некоторые самоуверенные поклонники заходили слишком далеко. Когда вежливые отказы не действовали, они предлагали поединки. Формально — честные. С соблюдением правил. С назначением свидетелей. С заранее оговорёнными условиями. Но сами условия зачастую были оскорбительными.
«Если я проиграю — отдам тебе три пилюли Сущности Небесного Духа.»
«Если проиграешь ты — станешь моей женой.»