Второй пункт. Сила Инь. На новом листе появилась следующая строка.
«Второе. Углублённые трактаты по Инь »
Ли Юньсюэ слегка постучала кончиком кисти по столу. Трактат, который она передала Мин-соку, был хорош лишь как введение. Он объяснял основные принципы взаимодействия Инь и Янь. Рассказывал о противоположностях. О цикле порождения и подавления. О рисках дисбаланса. Но ничего по-настоящему ценного для человека, обладающего чистой Инь, в нём не содержалось. Слишком общие сведения там имелись. И слишком поверхностные выводы. А её ученику требовалось гораздо больше. Практические рекомендации. Описание техник. Исторические примеры. Сведения о последствиях неправильного использования силы. И любые упоминания о культиваторах, способных владеть подобной энергией.
Третий пункт. Артефакты.
«Третий. Предметы, совместимые с Инь. »
Она тут же вспомнила тяжёлый посох Мин-сока. Холодный. Пугающий. Будто впитавший в себя саму сущность смерти и зимы. Очевидно, этот предмет был создан не случайно. А значит, существовали и другие артефакты, способные взаимодействовать с подобной силой. Если Академия сумеет подобрать Максиму подходящее оружие и защитные сокровища, его возможности возрастут многократно.
Четвёртый пункт. История.
«Четвёртое. Легенды и хроники. »
Иногда самые ценные знания скрывались не в технических трактатах, а в старых хрониках. В рассказах о давно погибших мастерах. В полузабытых легендах. В заметках древних исследователей. Если в прошлом существовали культиваторы Инь, то следы их деятельности должны были сохраниться.
Ли Юньсюэ отложила кисть и внимательно перечитала написанное. Каждый пункт был важен. Каждый требовал времени. Но особенно её тревожило одно обстоятельство. Великий старейшина Линь.
Вспомнив про недвусмысленный интерес этого хитрого старика, девушка медленно откинулась назад и задумчиво посмотрела в потолок. С самого начала этот старик проявлял к Максиму слишком большой интерес. Сначала он одобрил его немедленное принятие в ученики. Затем лично вмешался в спор с другими старейшинами. После этого дал понять, что все материалы, передаваемые Мин-соку, будут проходить через него. Это было одновременно и обнадёживающе, и тревожно. С одной стороны, такая поддержка означала, что её ученика действительно собираются защищать. С другой — любой наставник Академии прекрасно понимал, что если Великий старейшина чем-то заинтересовался, то это редко бывает простым любопытством. Он никогда не тратил своё время без причины.
Ли Юньсюэ прикрыла глаза. В глубине души шевельнулась лёгкая тревога. Что если старик лишь присматривается к Мин-соку? Что если он ждёт подходящего момента, чтобы объявить о переводе этого необычного ученика под собственное покровительство? По правилам Академии подобное было редкостью. Но при достаточной важности таланта — вполне возможной. И кто осмелится возразить Великому старейшине? Никто. Даже она.
При этой мысли её пальцы непроизвольно сжались. На удивление, эта перспектива вызвала у неё неожиданно сильное внутреннее сопротивление. Ей не хотелось терять Мин-сока. Совсем. Не только потому, что он был невероятно талантлив. Не только потому, что его успех прославил бы её имя. Не только потому, что благодаря ему она наконец почувствовала себя настоящей наставницей. Была и другая причина. Более личная. Более глубокая. И оттого ещё более опасная. Она уже слишком привязалась к этому странному юноше с холодными глазами и спокойным, почти непроницаемым лицом.
Ли Юньсюэ резко выпрямилась.
— Нет. — тихо сказала она сама себе. После чего свернула список и убрала его в рукав. Завтра же она отправится в библиотеку. И найдёт всё, что может помочь. Изучит редкие трактаты. Просмотрит хроники. Попросит разрешение на доступ к закрытым разделам. И сделает всё возможное, чтобы самой стать для Мин-сока источником знаний, а не просто посредником между ним и чужими решениями.
Если она хочет сохранить его рядом с собой, то должна доказать всем, включая Великого старейшину, что именно она способна лучше остальных направить развитие этого необычного ученика.
Поднявшись из-за стола, Ли Юньсюэ ещё раз посмотрела в сторону соседнего дома. За тонкой стеной по-прежнему горел свет. И на её губах появилась мягкая, но удивительно решительная улыбка.
— Что бы ни задумали старейшины, — тихо произнесла она, — я не позволю никому просто так забрать тебя у меня.