Сам же Максим продолжал отмечать всё новые и новые источники силы Инь. Каждый из них он воспринимал как отложенное сокровище. Как запас, к которому сможет вернуться позже. Если, конечно, судьба даст такую возможность. И эта мысль постепенно успокаивала его.
Он не мог забрать всё сразу. Но и мир никуда не денется. Большинство окружающих даже не подозревали о ценности того, что лежало буквально у них под ногами. А значит, если он сумеет запомнить эти места и остаться в живых, у него ещё будет шанс вернуться сюда. Одному. Без назойливой спутницы. Без ревнивых старших учеников. Без лишних глаз. И тогда этот изуродованный мир, наполненный бесчисленными следами древних смертей, сможет открыть перед ним свои настоящие сокровища.
Они успели пройти ещё несколько сотен шагов. Дорога, если это искривлённое подобие древней мостовой вообще можно было назвать дорогой, постепенно сужалась, петляя между нагромождениями странных каменных образований и остатками каких-то строений, архитектура которых не поддавалась никакому разумному объяснению.
Одна стена уходила вверх, постепенно изгибаясь и превращаясь в потолок. Потолок, в свою очередь, переходил в склон холма. А холм внезапно обрывался вниз, хотя при этом его тень продолжала лежать на совершенно другой поверхности. В этом мире даже тени не всегда подчинялись привычной логике.
Максим шёл, как обычно, чуть в стороне от основной группы. Его лицо оставалось спокойным. Шаги — размеренными. Однако сознание было напряжено до предела. Тонкие нити восприятия непрерывно скользили вокруг, ощупывая пространство, словно паутина, растянутая во все стороны. Именно поэтому он первым заметил то, что начало происходить у них за спиной.
Сначала это было лишь лёгкое ощущение. Едва заметная дрожь. Как будто в ткани мира возникла небольшая рябь. Затем эта рябь стала сильнее. Искажение быстро нарастало. И тут Максим резко остановился. В то же мгновение он обернулся. И на долю секунды его обычно невозмутимое лицо всё же изменилось. В глазах мелькнуло искреннее напряжение.
Пространство позади них буквально начинало разваливаться. Нет. Слово «разваливаться» было слишком простым. Оно словно превращалось в безумный калейдоскоп. Огромная область воздуха дрожала, искривлялась и переливалась, будто поверхность гигантского мыльного пузыря. Но вместо радужных оттенков там вспыхивали сотни разрозненных фрагментов реальности.
В одном осколке пространства Максим увидел бесконечную каменную пустыню, над которой кружили чёрные вихри. В другом — кроваво-красное небо и горы из расплавленного металла. В третьем — тёмный океан, по поверхности которого скользили гигантские тени. Четвёртый на мгновение показал разрушенный город, в центре которого возвышалась фигура чудовищного существа, напоминающего многорукого титана. Картины сменяли друг друга с такой скоростью, что обычный человек не успел бы даже осознать увиденное.
Но самым жутким были не сами пейзажи. А те сущности, которые мелькали между ними. Размытые силуэты. Огромные. Искажённые. Некоторые напоминали зверей. Другие — людей. Третьи вообще не имели формы, доступной человеческому пониманию. Они словно скользили в глубине этого пространственного безумия, существуя одновременно в десятках различных миров.
Одна из теней на мгновение приблизилась настолько, что Максим сумел разглядеть её более отчётливо. Это было нечто колоссальное. Существо, напоминающее дракона. Но не небесного, благородного дракона из легенд. А жуткое порождение первобытного хаоса. Его тело состояло из бесчисленных переплетённых сегментов, словно у гигантской многоножки. Из разломов между пластинами сочился чёрный туман. А глаза… Если эти бездонные провалы вообще можно было назвать глазами… казались двумя безднами, способными поглотить саму душу.
К счастью, существо не смогло проникнуть в их мир. Оно лишь скользнуло где-то по ту сторону разорванной реальности. Но одного этого краткого взгляда оказалось достаточно, чтобы по спине Максима пробежал холодок. Даже ему, привыкшему к странным и опасным явлениям, стало не по себе. Линь Сюэ заметила резкую перемену в его лице. И тут же обернулась. Затем застыла. И из её груди вырвался судорожный вдох.