«Мессианские муки» Ланца отражают его отношение к распространившемуся по всей Европе социокультурному хаосу. Они должны предвещать собой «золотой век» в форме сексуально-расистской религии возрождения среди арийцев. Время действительно «пришло». «Восходящее движение низших рас» (национально-освободительное движение) во всей Европе и ее колониях планировалось обратить вспять. В этом пункте Ланц обнаруживал всю свою нетерпимость, пангерманские и монархические чувства, лежащие в основе его целостной теозоологической доктрины. Низшие классы общества он смешал с потомством низших рас и обвинил их в упадке немецкого величия и господства над миром; в соответствии с логикой западного апокалипсиса они должны были быть искоренены. Ланц обрушился на лживую христианскую традицию сострадания к слабым и несчастным и потребовал, чтобы нация совершенно беспристрастно осудила существ, не имеющих привилегий. Социализм, демократия и феминизм по причине их эмансипирующей силы служили особенно важной мишенью для его беспощадной миссии. Женщины рассматривались как специальная проблема, поскольку считалось, что они гораздо более склонны к сексуально-демоническим влечениям, нежели мужчины. Только строгое подчинение их арийским мужьям могло гарантировать успех расового очищения и обожествления арийской расы. Этот процесс мог быть ускорен гуманным искоренением низших рас при помощи стерилизации и кастрации.
Предстоящий «Золотой век», изображенный Ланцем, открывался волшебным пейзажем Германии, одновременно утопическим и аристократическим. Ланц утверждал, что следы священного электронного могущества еще присутствуют в старых немецких княжеских династиях. При условии подлинности их родословной эти семьи можно было считать ближайшими живыми наследниками древнего божественного племени. Ланц подчеркивал, что эти князья всегда культивировали искусство и талант в своих замках и дворцах, признавая их за единственный исторический инструмент прогресса. И напротив, всегда существовал мертвый груз низших каст, подвергавший развитие нации опасности сентиментальными и вульгарными требованиями раздела власти, совершенно не учитывавшими при этом собственную расовую и гностическую неспособность к делу управления. В сфере иностранных дел Ланц настаивал на абсолютной правоте ариогерманцев и необходимости распространить их истину за рубежом, а в мировом масштабе отстоять их право первородства. Германия уже не мота себе позволить «лишиться золотого руна мира», поскольку вся планета была ее естественной колонией с фермой для каждого смелого солдата и, в соответствии с принципом расовой чистоты, поместьем для каждого офицера.
Апокалипсическая битва должна была разразиться над упорствующим в заблуждениях миром. Слова Ланца предвосхищали пророчества о Первой мировой войне самого Листа: «Под ликующие возгласы освобожденных божественных героев мы могли бы завоевать всю планету, испепелив врага огнем наших пушек и батарей, установив порядок среди драчливых банд человекообезьян». Желанный порядок виделся пангерманистским и расистским иерархическим раем, предназначенным для гностических иерофантов и новой касты воинов; по сути дела, это был образ мировой революции, которая должна была завершиться вечным мировым господством. «Но хаос не будет длиться долго, потому что в земле электрона и Священной Чаши уже рождается новое священство… Великие принцы, доблестные воины, одержимые священники, красноречивые барды, ясновидящие святые древней Германии уже идут, чтобы заковать в цепи обезьян Содома, учредить церковь святого духа и превратить землю в „Острова блаженства“».
Апокалипсическое видение смешивало в образе нового отечества несколько немецких интеллектуальных традиций. Барды и святые раннего романтизма шли в религиозный рай рука об руку с принцами и воинами доиндустриального консерватизма, объединенные такими неогностическими символами, как чаша Священного Грааля, электрон и церковь Святого Духа. Достижение рая обусловливалось тотальным подчинением низших рас. «Теозоология», таким образом, представляла собой экстраординарное сочетание теологических и научных идей в пользу безусловной аристократической власти в царстве пангерманизма.