Новые тамплиеры [Духовники «черного ордена»]

Эта история приведена нами, так как она была специфически интерпретирована Гвидо фон Листом. Он предположил, что в христианское время в Верфенштайне приносились жертвы в честь святого Николая. Однако изначально они предполагались для «дохристианского божества Никуса, который считался отцом русалий». Поскольку русалки (в некоторых отечественных переводах — «вещие девы») на немецком именовались как никсы (никсен), то имя их отца было со временем трансформировано в Нихус, а затем и в Никус. Гвидо фон Лист предполагал, что Никус входил в ближайшее окружение «отца богов», Вотана. В данном случае призрак «черного монаха» мог трактоваться как явленное христианам древнее божество Никус. Не исключено, что смерть епископа, который сопровождал императора Генриха Ш, была результатом попытки «заклять» водоворот посредством католической мессы.

Если же говорить о творчестве самого Ланца-Либенфельса и его приближенных, то в журнале «Остара» было опубликовано по меньшей мере два стихотворения, авторы которых пытались пролить свет на историю замка Верфенштайн, равно как и то, как он был связан с орденом тамплиеров. Автором стихотворения, которое называлось «Песнь о потоке Нибелунгов», являлся фра Эмилиус. Стихотворение же звучало следующим образом:

Источники, что текут с ледников Ратина,
С древних времен впадают в Инн и Дунай.
В царстве О стары они, как мощные потоки,
Приветствуют Линц и его соборы.

И все-таки вода точит гранит,
Над которым когда-то звучали голоса Нибелунгов.
Сейчас поток проложил путь своим волнам,
Которые текут мимо замка, высящегося
На прибрежной скале.

Там вас приветствует в лучах весеннего солнца
Знамя с крестом, что установлено над Верфенштайном.
Знамя со свастикой!
Волны Дуная шепчут, как в древние времена,
О союзе друзей благородных, что звать тамплиеры.

Новый союз был создан мастером,
Что готов служить Богу словом и делом.
О духе воли радостно слушают люди,
Которые продолжили дело служителей храма.

Их силы стремятся к чистейшим источникам,
Что, не старея, создают новую жизнь.
И замок, и этот союз посвятили себя чистоте,
Которую надо блюсти в водовороте времен.

Второе стихотворение («Замок и роща Верфенштайн») принадлежало перу фра Детлефа. Его текст был следующим:

Брат, то, что видит твой глаз
Здесь посредь блаженной рощи,
Взывает к твоему сердцу
И зовется это «Верфенштайн».

Не тревоги будничной жизни
Возвышают человека.
Только если величественный дух
Овеял его, то жизнь становится

Достойной и благородной.
И внутреннему взору предстает,
Что Господь уготовил человеку,
Как может возродиться душа,

Отринув тяжкие прегрешения.
Здесь в долине есть замок Грааля,
Что прокладывает путь к светлой высоте.
Однако слишком труден этот путь,

Чтобы без проблем его удалось пройти.
В храмовой роще мы можем видеть
Облаченных в белые одеяния.
Это братья Верфенштайна,

Что вручили себя воле Фройя.
Их немного в нашем мире,
Однако они избраны,
Чтобы выполнять волю Господа.

Они поклялись чистоте.
Чистоте в теле и
Чистоте в устремлениях духа.
Чистотой зовется их благородство.

Чистота возносит их к Господу.
Иди и блюди это слово:
Чистота в сердце.
Сделай свое сердце редким сокровищем,
Сокрытым в замке Верфенштайн.

Если не принимать в расчет сугубо художественно-литературную сторону дела, то можно обратить внимание на то, что стихотворения явно носят культово-ритуальный характер. Была в них и своя специфика. Бросается в таза, что самым используемым словом в стихотворениях являлось слово «чистота». В данном случае не стоит путать это слово с общехристианским понятием, которое может трактоваться и как свобода от греховной жизни, и как строгое соблюдение десяти заповедей, и как ограничение себя в сексуальных желаниях. Однако для Ланца-Либенфельса и для «новых тамплиеров» слова «чистота», «целомудрие» означили всего лишь ограничение расового смешения, то есть «расовую чистоту». В «Библиомистиконе» Ланц-Либенфельс писал: «В слове „целомудрие“ кроется осознанная видовая селекция. По большому счету все учение Иисуса является решительным и последовательным неприятием смешивания видов. Современные толкователи Библии полностью забыли эту главную мысль учения Иисуса».