К началу Первой мировой войны Ланцу-Либенфельсу как через «Орден новых тамплиеров», так и через «Остару» удалось обзавестись множеством полезных связей и выгодных знакомств. Список этих людей (с которыми мы уже знакомы по первым главам книги), конечно же, является неполным, но, тем не менее, весьма показательным. В числе «новых тамплиеров» оказалось множество кадровых военных: Блазиус фон Шемуа, человек приближенный к эрцгерцогу Францу-Фердинанду — фамиляр «Ордена новых тамплиеров» (фра Готхардт Верфенштайн); фельдмаршал-лейтенант Дитрих фон Нордготен — пресвитер «Ордена новых тамплиеров» (фра Рудольф Верфенштайн); фрегаттен-капитан (капитан второго ранга) Швикерт, пресвитер «Ордена новых тамплиеров» (фра Гонзалво Мариенкамп) и т. д. Кроме этого Ланц-Либенфельс поддерживал тесные отношения с профессором Карлом Пенкой, который одним из первых стал утверждать, что «прародиной арийской расы» была Северная Европа. Пенка относился к числу старейших читателей «Остары». В их число также входил Карл Петерс, который смог захватить для Германии колонии в Восточной Африке. Петерс не раз лично встречался в Ланцем-Либенфельсом. Глава «новых тамплиеров» был хорошо знаком и с имперским бароном Швайгером фон Лерхенфельдом (фра Арманд). Сотрудником «Остары» также был видный австрийский деятель д-р Александр фон Пеец, который стал отцом-основателем почтово-сберегательных касс.
Кроме прочего, имеются сведения о том, что Ланц-Либенфельс поддерживал связи с теософскими кругами, в частности с Блаватской и мадам Безант. В связях Ланца иногда можно найти самых невероятных личностей. Например, он поддерживал связь с лидерами так называемого продовольственного реформирования. Один из них, Густаф Симон, был фамиляром «Ордена новых тамплиеров» (фра Густаф Верфенштайн). Заслуга этого деятеля заключалась в том, что он изобрел так называемый хлеб Симона. Ланц-Либенфельс находил этот продукт «самым рациональным, вкуснейшим, здоровейшим и витаминосодержащим хлебом». Под иллюстрацией в «Имагинариуме», на которой был изображен хлебозавод, находилась подпись: «Только хлеб героического типа позволяет нам жить». Кроме этого надо упомянуть, что Ланц состоял в контакте с один из изобретателей синтетического каучука фон Грёзлингом (фра Амаларих). А в одном из номеров «Остары» свое стихотворение напечатал достаточно известный в то время в Австрии поэт Рихард фон Шаукаль, который долгое время переписывался с Ланцем-Либенфельсом.
В 1908 году вышло несколько номеров «Остары», которые во время своего проживания в Вене, вероятно, читал Гитлер. В них Ланц-Либенфельс вел речь о соматическом понимании расы. Показательными являются заголовки, под которыми выходили эти выпуски: «Введение в расоведение» (№ 26), «Описательное расоведение» (№ 27), «Расоведческая физиогномика» (№ 28), «Общая расоведческая соматология» (№ 29), «Специальная расоведческая соматология» (№ 30, 31). В этих выпусках «Остары» говорилось о том, что ариогероики не обязательно должны быть светловолосыми. Раса являлась комплексом признаков, и человек мог обладать одним или несколькими из них. Это являлось неким успокоением для немцев, которые не были блондинами, но непременно хотели считать себя ариогероиками (к их числу, например, относился молодой Адольф Гитлер).
Ланц выстраивал сложную систему развития человечества, на различных ступенях которой находились разные народы и расы. Не стоит быть пророком, чтобы догадаться, что на верхней ступени Ланц-Либенфельс расположил асискую расу, а на самой нижней — негроидов. Ланц не намеревался ограничиваться простой констатацией внешних признаков. Он давал весьма сомнительное определение «расы»: «Раса — это комплекс определенных физических и духовных признаков, которые передаются по наследству и соответствуют различным стадиям развития человечества». Едва ли можно сомневаться в том, что расовые отличия определялись физическими признаками. Однако абсолютную иерархию можно было создать, только используя тезис о духовных признаках. Ланц-Либенфельс нуждался в «убедительном» объяснении, почему ариогероики находись на самом верху, монголоиды — ниже, а в самом низу — негроиды. Проводя различия между некоторыми расами, Ланц-Либенфельс как бы полемизировал с Чемберленом и Гобино, которые использовали понятие «раса» в этнологическим и философском смысле. Однако к 1930 году, когда в очередной раз переиздавались указанные номера «Остары», Ланц-Либенфельс был вынужден внести в свою систему некоторые поправки. Теперь он был более «последовательным», когда говорил о расе как биологическом явлении. В этом не было ничего удивительного — за прошедшие 22 года понятийный аппарат и используемые им классификации в значительной мере устарели. В 1930 году некоторые из идей Ланца образца 1908 года выглядели совершенно нелепыми даже в тазах германских расоведов националистического толка.