Если в приблизительной форме изобразить христианскую модель мировой истории, то она будет выглядеть следующим образом:
Рай — грехопадение — время после грехопадения — подготовка к явлению Спасителя — Спаситель — время церкви — Второе пришествие Христа — конец времен — Страшный суд.
В конечном счете движущей силой всей человеческой истории является борьба Бога и дьявола за душу человека. Пребывание в раю — это следование божественным принципам, грехопадение же, напротив, — это действие дьявола, направленное на искажение изначального миропорядка. Последующий исторический период воспринимался как относительное господство «князя мира сего». Явление Спасителя оценивается как призыв к людям вернуться к божественному началу. Время «нового союза» относилось к эпохе, когда принципы Христа постепенно одерживали верх и утверждались в мире. Конец времен должен был быть ознаменован последней попыткой темных сил одержать реванш, но он должен быть в итоге ознаменован возникновением царства Христа (второе явление), после чего будет установлено окончательное господство Бога.
Если говорить о борьбе Добра и Зла за души людей, то по большому счету речь идет не о борьбе против дьявола, но о стремлении завоевать любовь человека, которому Бог даровал свободу выбора, то есть право не следовать за волей Бога. Именно выбор в этой продолжительной борьбе являлся сутью самой истории. Представленная схема исторического развития в контексте христианского мировоззрения является достаточно условной. Причем она может иметь вариации, если речь идет о мировоззрении одной из «реформаторских» церквей. В ней период между первым и вторым явлением Спасителя не является линейным. Она характеризуется несколькими дополнительными процессами. В частности, речь идет об «упадке старой церкви» и появлении «церковного реформатора», который должен привести к «обновлению церкви», то есть направить ее по истинному пути. Указанный реформатор относит традиционную модель «рай — Спаситель— конец времен» к собственно церковной истории. В данном случае он говорит о том, что «старая церковь» отпала от принципов Спасителя (рай), а потому реформатор должен преобразовать ее. Разрушение «старой церкви» и создание «новой» является неким прообразом Страшного суда. Реформатор провозглашает возвращение к истинным принципам Христа, что должно означать отвержение искаженных воззрений, за которыми могло крыться Зло.
Эта модель вполне применима к «новым тамплиерам» и Ланцу-Либенфельсу, который намеревался быть не создателем церкви, но ее реформатором.
Если посмотреть на структуру исторического развития, как оно понималось «новыми тамплиерами», то мы обнаружим, что она полностью повторяла традиционную христианскую схему, за тем исключением, что в модели Ланца-Либенфельса сугубо религиозно-мистические понятия были заменены расовыми дефинициями. Схема выглядела приблизительно следующими образом. Изначальная расовая чистота людей соответствовала раю. Грехопадение соотносилось в схеме Ланца-Либенфельса с началом содомии, то есть вступлением асингов и связи с аффлингами. Время после грехопадения, которое в некоторых схемах могло являться временем упадка «старой церкви», провозглашалось эпохой повсеместного расового смешения. Спаситель у Ланца выступал как Фройя — Христос, который вновь возвестил учение о сохранении расовой чистоты. После этого церковь (и тамплиеры в том числе) должна была соблюдать заповеданную расовую чистоту. В конце времен аффлинги должны были предпринять попытку подчинить себе асингов, что должно было закончиться «страшным судом», в ходе которого высшая белокурая раса должна была «покарать» низших существ. Человеческая история должна была закончиться установлением окончательного господства ариогероиков и полным уничтожением аффлингов. Как видим, Ланц-Либенфельс не менял порядок структурных элементов традиционной христианской схемы восприятия человеческой истории. Более того, он позиционировал себя как реформатора церкви, то есть как человек, который призывал выкристаллизовать «истинное» учение Фройя (Христа), которое должно было сводиться к соблюдению и восстановлению расовой чистоты.