Глава 12. И ВСЕ-ТАКИ ГИТЛЕР ИЛИ ГИММЛЕР?
Начиная с того момента, как Ланц-Либенфельс попал в поле зрения исследователей-историков, постоянно выстраивается версия о том, что он оказал решающее влияние на Гитлера. Эта «традиция» идет с Вильфрида Дайма, который даже книгу о Ланце назвал «Человек, который дал идеи Гитлеру». По большому счету подобный подход больше напоминал стремление произвести сенсацию. Почти никто из историков не имел никаких доказательств относительно того, что Гитлер читал «Остару» и идеи Ланца произвели на него неизгладимое впечатление. Если не считать свидетельств профессора Кнолля (о них мы поговорим позже), то Дайм, а вслед за ним и другие историки строили свою версию на косвенных предположениях. На убеждении, что Гитлер много читал, а потому во время своего пребывания в Вене не мог не читать «Остару», что он был в принципе талантливым человеком, а потому должен был вдохновиться идеями Ланца-Либенфельса. Однако даже если Гитлер читал «Остару», то это не дает возможности предположить, что Ланц-Либенфельс был вдохновителем национал-социализма. Например, доподлинно известно, что Гитлер любил читать приключенческие книги Карла Мая, но это ведь не делает этого писателя «буревестником» НСДАП. Желая хоть как-то подкрепить свои не слишком убедительные выводы, немецкие историки ссылаются на книги Йозефа Грайнера «Конец мифа о Гитлере» и Германа Раушнинга «Говорит Гитлер». Оба эти автора утверждали, что были знакомы с Гитлером, а потому их высказывания в большинстве случаев без должного критического анализа принимаются за чистую монету. Однако воспоминания Грайнера, изображавшего из себя друга будущего фюрера по «венскому периоду», оказались недостоверными, а многие из описанных эпизодов и вовсе выдуманными, а потому возникает обоснованное подозрение, что автор никогда не был не только дружен, но и вообще знаком с Гитлером. Если же говорить о книге Раушнинга, та и вовсе оказалась стопроцентной фальшивкой. Причем Вильфрид Дайм знал об этом, но все равно продолжал цитировать Раушнинга как «исторический источник».
В этом отношении куда более интересными кажутся свидетельства профессора Кнолля, который был лично знаком с Ланцем-Либенфельсом. Между ними как-то завязался разговор, и Ланц поведал, что был знаком с Гитлером еще до Первой мировой войны. Поскольку эти сведения имеют принципиальный характер, то приведем рассказ профессора Кнолля полностью: «В один из дней 1909 года Гитлер посетил Ланца в его офисе. Гитлер поведал, что живет на Фальберштрассе и регулярно покупает „Остару“, вестник Ланца, в тамошнем табачном ларьке. У него был почти полный комплект „Остары“, если не считать нескольких отсутствовавших номеров. Гитлер намеревался попросить их у Ланца. Ланц обратил внимание на то, что Гитлер выглядел очень бедно, а потому не только подарил ему желанные выпуски журнала, но и дал еще две кроны, чтобы тот мог добраться до дома. Гитлер был очень благодарен ему за это. Ланц отмечал, что в упомянутом Гитлером табачном киоске „Остара“ продавалась лучше всего. Во время нашей беседы Ланц был полностью убежден в том, что именно его идеи послужили основой для политики Гитлера. Однако публике все подавалось совершенно иначе. Гитлер оказался по отношению к нему весьма неблагодарным, так как запретил Ланцу печататься в Германии. В конце от также заметил, что его влияние не ограничивалось Гитлером. Он оказал воздействие также на „Мою борьбу“, которая была написана в тюрьме Ландсберг при помощи журналиста, который являлся подписчиком „Остары“. У Ланца имя вылетело из головы, и он смог лишь припомнить имя „Дитрих“. Мне подумалось, что речь шла о Дитрихе Эккарте. Во время беседы подошел близкий друг Ланца Теодор Чепль и подтвердил мою догадку — это был Дитрих Эккарт».
Сначала посмотрим на фактическую часть этой истории. Согласно записям венской полиции Адольф Гитлер проживал в период с 18 ноября 1908 года по 20 августа 1909 года в доме № 22 по Фельберштрассе (комната 16). К этому времени Ланц-Либенфельс успел издать приблизительно около тридцати выпусков журнала «Остара». Поблизости от здания, где жил Гитлер, действительно имелся табачный киоск. То есть на первый взгляд история выглядела вполне правдоподобной. Однако не может не броситься в глаза одна небольшая деталь, присущая данному рассказу. Ланц-Либенфельс запомнил имя и фамилию незнакомого ему юноши, который заглянул на несколько минут, чтобы попросить несколько номеров «Остары», но не смог вспомнить имя Дитриха Эккарта, который в начале XX века считался одним из ведущих националистических публицистов Баварии. Возникает ощущение, что Ланц выдумал эту историю, желая прибавить себе значимости. Он непременно хотел выглядеть вдохновителем Гитлера. На это, например, указывает отрывок из 101-го (1-го в третьей серии) выпуска «Остары». Там говорилось: «Случилось чудо, о котором я раньше и помыслить не мог. Мое мнение привело к складыванию ариософского движения. Мои идеи оказались подобными искрам, которые упали в стог сена и вызвали гигантский пожар, который охватывает один народ за другим. Я предполагал, что однажды должно было произойти нечто подобное, однако я не мог предположить, что мне придется увидеть это воочию».